Янус иронически подался назад, словно сомневался в словах Рекса или страшно удивился.
– Я ощущаю исходящие от вас потоки энергии, они мне нравятся, но они душноваты. – Янус прищурился на Рекса.
– Может быть.
– Я пошутил… не смог удержаться, потому что всем кажется, будто я похож на хиппи.
–
– Это Шагал? – Янус указал на литографию. – Потрясающе… падающий ангел.
– Да.
– Вы рассказали моей коллеге, что две недели назад пили кофе с министром иностранных дел.
– Да.
– В какой именно день это было?
– Я не помню.
– Но в каком кафе это происходило, вы помните?
– В “Пшеничной кошке”.
– Кофе и выпечка?
– Да.
– До чего славно! Официанты наверняка запомнили, как вы с министром иностранных дел Швеции сидели там и уплетали булочки, – улыбнулся Янус.
– Простите, мы могли бы поговорить об этом позже… я только что пришел с похорон и…
– Я как раз хотел спросить о них.
– Да, но мне надо позаботиться о сыне, мы пережили сильное потрясение…
– Понимаю, понимаю. – Янус поднес дрожащую руку ко рту. – Но я хотел бы и с ним поговорить, когда шок пройдет.
– Позвоните, и мы договоримся о времени. – Рекс открыл дверь.
– У вас есть машина?
– Нет.
– Нет машины, – глубокомысленно повторил Янус, после чего вышел на лестницу и стал спускаться.
Отрезанный от внешнего мира, Йона продолжал жить в тесной камере. Остаток вечера он посвятил тренировке, повторяя слова голландского лейтенанта: мужество и страх – это вопрос стратегического распределения силы; важно скрыть свое самое мощное оружие, чтобы воспользоваться им потом.
Спал Йона неспокойно и рано проснулся. Умывшись, он стал прокручивать в голове дело об убийстве министра. Припоминая каждую мелочь, разворачивая дело на 360 градусов, шаг за шагом, словно зубчатое колесо в часах, он все больше убеждался в правильности своей теории.
Дождь падал на окно с серого, затянутого тучами неба. Время беспрепятственно проходило сквозь стены и тела.
После обеда к Йоне постучались двое, отперли и попросили следовать за ними.
– Я должен позвонить, даже если уже поздно, – сказал он.
Ничего не ответив, надзиратели повели его по кульверту. Словно повторяя ситуацию, бывшую несколькими днями раньше, Йону вели на встречу, о которой он не просил. На этот раз его проводили в один из так называемых адвокатских кабинетов по другую сторону обычных комнат для свиданий.
Надзиратели ввели Йону в кабинет и заперли дверь.
Какой-то человек сидел, закрыв лицо руками, за письменным столом, разделенным посредине экраном высотой в тридцать сантиметров. За оконной решеткой виднелось дерево на фоне высокой каменной ограды. На стене видела черно-белая фотография Парижа с раскрашенной золотой краской Эйфелевой башней.
– Абсалон Рачен погиб? – спросил Йона.
Карлос Элиассон откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Его лицо оставалось в тени, приветливые обычно глаза мрачно светились.
– Я только хочу сказать, что воспринял твои слова всерьез, отправил туда два наряда.
– Его застрелили? – спросил Йона и сел на стул напротив своего бывшего начальника.
– Зарезали, – вполголоса ответил Карлос.
– Сначала пырнули в живот… он потерял много крови, но оставался в сознании, несмотря на болевой шок… пока его примерно через пятнадцать минут не казнили…
– Полоснули по шее, – изумленно прошептал Карлос.
– Полоснули по шее, – кивнул Йона.
– Не понимаю, откуда ты мог это узнать, ты же здесь в изоляции…
– И поскольку вы не видели плана убийцы, – продолжил Йона, – вы не смогли понять: министр иностранных дел стал первой жертвой, потому что убийце были нужны грандиозные похороны, чтобы приманить следующую жертву.
Карлос покраснел, встал и распустил галстук-бабочку.
– Помощник министра обороны США, – промямлил он.
– Так кто был прав? – спросил Йона.
Карлос вынул носовой платок из кармана брюк, вытер голову и обескураженно сказал:
– Ты был прав.
– А кто ошибся?
– Я ошибся… я сделал, как ты сказал, но у меня были сомнения в твоей правоте, – признался Карлос и снова сел.
– Мы столкнулись с умным спри-киллером с отличной военной подготовкой… и в его списке еще семь жертв.
– Семь, – прошептал Карлос и посмотрел на Йону.
– У убийцы что-то личное, и эта сила толкает его убивать… мотив, который каким-то образом извращает его восприятие реальности.
– У меня предложение, – осторожно начал Карлос и тронул кожаную папку.
– Я слушаю, – мягко ответил Йона, совсем как несколько дней назад, когда к нему явился премьер-министр.
– Вот это – подписанное решение. – Карлос показал бумагу. – Остаток твоего срока – общественные работы в полиции… немедленно вступает в силу, если ты примешь условия.
Йона спокойно смотрел на него, не говоря ни слова.
– А… после общественных работ, я гарантирую, тебя восстановят в прежней должности. – Карлос постучал по папке.
На лице Йоны не дрогнул ни один мускул.
– Та же зарплата, что была… а можно и повышение, если тебе это важно.
– Я получу назад свой кабинет? – спросил наконец Йона.
