Она снова повернулась к нему, и Рекс увидел, что у нее в носке дыра, а из дыры торчит большой палец.
— Не могу поверить, что его больше нет. — Рекс покачал головой. — Я и не знал, что все так серьезно, он почти никогда не говорил о своей болезни… Типичный человек своего поколения, считал, что надо все держать в себе…
Он замолчал.
Сага подошла к столу, посмотрела на вазу с лаймами, потом снова подняла глаза.
— Но он вам нравился?
— Мы в последние годы не слишком много общались, времени не было ни у кого из нас… — Рекс пожал плечами. — Так бывает, когда хочешь сделать карьеру. Все имеет свою цену.
— Вы давно его знали, — сказала Сага и положила руку на спинку одного из стульев.
— С самой гимназии… мы ходили в одну и ту же школу-интернат, Людвиксберг… У нас была целая банда избалованных мальчишек… свой жаргон, никакая шутка не была слишком грубой, вульгарной или извращенной, — соврал Рекс.
— Забавно, — сухо заметила Сага.
— Лучшие годы моей жизни, — улыбнулся Рекс и отвернулся к машине, потому что не мог больше вынести ощущение фальшивой гримасы на собственном лице.
Когда он после снова взглянул на Сагу, у него сжалось в груди. Кровь Диджея отчетливо была видна на одном из стульев возле стола. Как он мог пропустить ее, когда убирал? Кровь каким-то образом затекла под подлокотник. Темно-красные капли свернувшейся крови сгустились под рамой.
— У меня почему-то такое чувство, что вы говорите неправду.
— Может, моя физиономия виновата? — предположил Рекс. — Я так выгляжу, не стоит на это сердиться.
Сага не улыбнулась. Она опустила глаза и тут же снова посмотрела на него.
— Когда вы в последний раз виделись с министром иностранных дел?
— Не помню… мы пили кофе несколько недель назад, — соврал Рекс и нервозно провел рукой по волосам.
Светлые глаза женщины были серьезными, она что-то обдумывала.
— Вы говорили с его женой?
— Нет, то есть… я ее не знаю, только здоровался с ней пару раз.
Сейчас он мог думать только о крови, все его слова были пустыми и невнятными.
Женщина сняла руку со стула и пошла вокруг стола, не спуская с Рекса глаз.
— Что вы от меня скрываете?
— Я должен утаить несколько подробностей, чтобы вы за ними вернулись.
— Вы не захотите, чтобы я возвращалась, поверьте мне.
— Почему же!
— Я выстрелю вам в колено, — начала Сага, но при виде его дурашливой ухмылки не смогла удержаться от улыбки.
— Может, посидим в оранжерее? — предложил Рекс, взмахнув рукой. — Там немного прохладнее, и…
Женщина прошла за ним в застекленную часть террасы на крыше и села в одно из покрытых мохнатой овечьей шкурой кресел возле старого мраморного стола.
Надо придумать предлог, капнуть хлорки на бумажное полотенце, протереть стул и смыть бумагу в унитаз, пока эта Бауэр не рассмотрела кровь, подумал Рекс и спросил:
— Может, стакан воды? — спросил он.
— Я скоро уйду. — Женщина погладила большой лист мелиссы.
— Шампанского?
Она утомленно улыбнулась, и Рекс заметил шрам, идущий прямо через ее бровь. Он почему-то делал лицо женщины еще более живым.
— Министр когда-нибудь упоминал, что ему что-то угрожает? — спросила она.
— Угрожает? Нет… вряд ли. — Рекс почувствовал, как руки покрылись гусиной кожей. Он понял, что министра убили.
Иначе при чем здесь служба безопасности?
Министр ничем не болел, болезнь — это официальная версия.
Рекс почувствовал, как пот проступает над верхней губой; он сообразил, что несколько минут назад сказал, будто министр не хотел говорить о своей болезни. Он, Рекс, якобы знал о болезни. Но не понимал ее серьезности.
— Мне пора, — сказала женщина и поднялась.
Рекс снова проводил ее на кухню. Она остановилась у стола, повернулась к нему и серьезно спросила:
— Вы ничего не хотите мне рассказать?
— Нет, только то, что уже говорил… что мы иногда заходили в своих шутках слишком далеко.
Вместо того чтобы уйти, агент выдвинула стул, села и посмотрела на Рекса. У нее было лицо человека, который хочет наконец услышать правду.
— Но вы бывали у него в Юрсхольме?
— Нет, — прошептал Рекс и посмотрел на шкафчик, где стояла бутыль с хлоркой.
Если министра на самом деле убили, то его вторжение на министерский участок — это не просто скандал; вторжение делает его подозреваемым.
Рекс в панике подумал — не признаться ли в своем истинном отношении к министру, настаивая при этом, что он не хотел причинить вреда.
Он не сделал ничего ужасного. Но его вчерашняя попытка помочь Диджею может иметь далеко идущие последствия.
В местных новостях ничего не говорили о драке или смертельном случае, но крови было много, и Диджей считал, что тот мужчина серьезно ранен.
Может быть, он попал на операционный стол; если он умрет, то Рекса обвинят в соучастии в убийстве или как минимум в укрывательстве преступника.
Если агент службы безопасности чуть двинет ладонью на подлокотнике, то почувствует липкую кровь.
— Когда вы вообще в последний раз были в Юрсхольме?
Рекс смотрел на ее руку на подлокотнике.
— Я мог бы много чего вспомнить, но мне скоро уходить… я меняю меню в своем ресторане, и…
