Потом по центральной улице какого-то крупного американского города (судя по высоким зданиям, можно было предположить, что это Нью-Йорк) замаршировал какой-то парад с мальчиками-мажорами (не иначе некие кадеты) в парадной форме, духовым оркестром и солдатами в надраенных до сверкания касках.
Затем показали странные, длиннющие хреновины на восьми колёсах, едущие по той же улице. После секундного размышления я понял, что это были 280-мм пушки М65 «Атомная Энни», стрелявшие ядерными снарядами, американское «вундерваффе» 1950-х. Каждую такую пушку волокли по два коротких двухосных тягача: один спереди, другой сзади. Следом за пушками показались трёхосные грузовики с остроносыми тактическими ракетами MGR-2 «Онест Джон» (ну или их муляжами) в кузовах.
Дальше парадные кадры сменились нарезкой с каких-то манёвров. На экране возникли картинно выпрыгивающие на прибрежный песок какого-то пляжа с десантных барж бравые морпехи в оливковой форме, уж слишком начищенных берцах и покрытых камуфляжными чехлами касках, вооружённые винтовками М14. Следом по экрану протащились маленькие, шестиствольные самоходки М50 «Онтос», похожие на неприлично огромные посылочные ящики, морпеховские бронетранспортёры LVTP-5 и ярко-зелёные танки М48 «Паттон» с огромными белыми звёздами на броне.
Дальше началась авиационная хроника – летящая в чётком строю клина восьмёрка F-100 «Супер-Сейбр», затем взлёт переливающихся на солнце серебром полированного дюраля стратегических В-36, В-47 и В-52. Потом показали сыплющий обычные, фугасные бомбы В-52 и взлёт с палубы какого-то авианосца реактивных «Скайхоков» и поршневых «Скайрейдеров».
–
Судя по всему, эта хроника была смонтирована в самом начале последней здешней войны. Именно поэтому она не содержала абсолютно никакой конкретики и заметно отличалась в худшую сторону даже от той советской кинохроники, которую я не так давно смотрел, оказавшись в Англии. Ну а в принципе, в этой голимой пропаганде не было абсолютно ничего нового. Они и в моём времени пишут и говорят о нас примерно в аналогичных выражениях.
В момент, когда на экране показали старт в облаках огня здоровенной зенитной ракеты «Бомарк», где-то наверху, над моей головой, глухо бабахнуло, и помещение содрогнулось от сильного удара. Свет и киноаппарат на секунду погасли, а потом опять включились.
Через пару секунд последовал отрывистый двойной звук «бды-щщ», но на сей раз ударило где-то в стороне, правее.
Что, чёрт возьми, произошло? Что за взрыв?
Выключив киноаппарат и свет, я выскочил в коридор.
И тут же наткнулся на Клаву, старшего лейтенанта Ендогина и «сопровождающих их лиц». Похоже, они тоже только что выскочили из хранилища и теперь озирались в полутьме подземелья, подозрительно глядя на потолок, с которого сыпались частички мелкой цементной пыли.
– Что за херня? – спросил я.
Клава на это лишь пожала плечами.
Новых ударов и взрывов больше не было. Но мы все, как-то разом повернувшись в одну сторону, рванули бегом наверх, в ангар. Только пятки засверкали.
Ещё на лестнице навстречу нам выскочил один из Клавиных ребятишек.
Он бежал сверху и орал диким голосом:
– Chars!
Танки?! Да какие, на хрен, танки?
Ничего не понимая, мы выскочили в ангар. Внешние входы уже были закрыты. И как, спрашивается, в этой нервной обстановке всеобщего шухера можно было осмотреться и оценить обстановку?
– Стоп, – сказал я Клаудии и спросил: – Вон там, в тамбуре, что за лестница, ведущая наверх?
– Не знаю, – ожидаемо ответила она. Ну правильно, ещё минуту назад её голова явно была занята исключительно подсчётом барышей и в глазах стояли нули…
Я сдёрнул с шеи у одного из подвернувшихся под руку Клавиных подручных полевой бинокль и, вернувшись в тамбур, рванул по узкой пыльной лестнице вверх.
Лестница упиралась в узкую площадку с железной дверью, которая не была заперта, и я со всего разгону влетел в небольшое тёмное помещение, в котором не было даже стульев.
