Старлей на это и ухом не повёл. Он закончил сеанс связи (позывной их группы, если я всё правильно расслышал, был «Клён» – действительно сплошные деревья, для здешней пустыни самое то), а потом вылез из «газика» и на всякий случай приказал своим бойцам зарядить единственный РПГ. По логике он сейчас должен был начать торопливо писать заявление в родной политотдел, на вечную тему «если погибну, прошу считать меня коммунистом, а нет, так нет»…
– Погодь, – сказал я ему. – Если я давеча всё верно рассчитал, это как раз должны быть их парламентёры…
Ендогин не стал спорить и согласился со мной. Сообща мы решили, что пока не будем ничего предпринимать, а разговаривать с парламентёрами (если это, конечно, были именно они) будет Клава. При виде женщины они должны были хоть немного растеряться…
Для таких случаев (проверка документов и прочее) в дверях и воротах здешнего ангара были оборудованы прямоугольные, сдвижные «вертухайские зрачки».
Для начала мы с Клавой подошли к дверям и открыли одну из этих наблюдательных бойниц. Действительно, к входу в укрытие медленно ехал пятнистый, обвешанный брезентовыми скатками и какими-то канистрами «Хамбер».
Из его башенного люка высовывался по пояс загорелый молодец неопределённого возраста в песочной форме британского образца и чёрном берете, с белым платком в поднятой вверх руке. На его берете, прямо над правой бровью серебрилась заковыристая эмблема в виде головы какого-то рогатого животного (может, антилопы, а может, и горного козла) с красно-жёлтой полоской снизу. Если я не ошибался, подобная эмблема когда-то давно была у единственного бронеавтомобильного полка родезийской армии. Стало быть, тот ещё козлина, вражина, на котором пробы негде ставить…
Второй, однотипный броневик благоразумно держался метрах в сорока позади первого.
– Ne tire pas, je t’en supplie! – крикнул молодец, энергично размахивая платком.
Смотри-ка, какой вежливый, даже волшебное слово «пожалуйста» знает! А в остальном французский, на котором он попросил нас не стрелять, был не вполне чистым, а значит, относительно понятным для такого неуча, как я.
После этих его слов броневик остановился. Тип с платком спустился с брони и шагал к нашей двери. Как оказалось, он был ростом где-то под метр девяносто, этакая длинная жердина, в шортах и с массивной револьверной кобурой на брезентовом поясном ремне. Тоже мне парламентёр – шпалер-то всё же прихватил, падла…
– Тяни время! – неожиданно шепнул Клаве из-за наших спин старлей Ендогин.
Парламентёр медленно подошёл к двери ангара метра на два.
– Ближе не подходить! – велела ему Клаудия на французском, после чего подошла вплотную к двери, закрыв своим лицом «зрачок», чтобы собеседник не смог разглядеть, что находится у неё за спиной. Толково, но вряд ли поможет…
Я смотрел на вражеского переговорщика из-за её плеча.
Кажется, тип в беретке её вполне понял и остановился.
– Ну, чего надо? – поинтересовалась Клава.
– Сдавайтесь, – предложил парламентёр.
Даже не прибавляя чего-нибудь, типа «вы окружены» или «ваше положение безнадёжно». Экий прагматик-реалист, в стиле эсэсовцев из старых фильмов про 1941 год…
– С чего бы это нам сдаваться? – уточнила Клава.
– Вас мало. Если не сдадитесь, мы разнесём тут всё. Вместе с вами.
– А не боитесь, что рванёт? То самое, главненькое, зачем вы сюда пришли?
На лице переговорщика возникло некоторое замешательство.
– Они без взрывателей, – усмехнулся он.
– И что с того? Попытаетесь пойти на штурм – мы просто подорвём то, что вам столь нужно. Превратим в кучу обломков. И будете вы их ценное содержимое с пола собирать и просеивать через сито!
– Момент, – сказал парламентёр.
Затем он зашагал обратно к своему броневику.
Клава на всякий случай прикрыла заслонку.
– Что дальше? – спросила она, обернувшись.
– Сказал же, тяни время, – повторил Ендогин. – Нам надо попробовать любой ценой выиграть ну хотя бы полчаса!
– А полчаса хватит?
– Да.
Интересно, что ему могли дать эти вожделенные полчаса?
Через пару минут послышался глухой стук в дверь.
Кажется, переговорщик вернулся.
Клава открыла «зрачок».
– Каковы ваши условия? Что вы конкретно от нас хотите? – спросил он, видимо, получив какие-то инструкции.
– Самую малость, – ответила Клава. – Во-первых, безопасный уход отсюда для меня и моих людей. А во-вторых, процент от стоимости найденного.
– И всё? – уточнил парламентёр с несколько издевательской интонацией. Видимо, решил, что эта дамочка сбрендила…
– Нет, не всё. Ещё мне нужно минут сорок на то, чтобы связаться с моими боссами, обсудить возникшую ситуацию и получить от них ответ и дальнейшие инструкции. Я, в данном случае, человек маленький…
То есть после Клавкиных слов эти родезийские уроды должны были всерьёз думать о том, что действительно имеют дело с какой-то местной мафией, а не, не дай бог, с русскими. Собственно, как мне показалось, они в тот момент примерно так и полагали…
– Хорошо, – ответил парламентёр. – Но вы слишком много хотите, и обещать вам какие-то проценты я не уполномочен. Через сорок минут я вернусь, и мы продолжим разговор. Время пошло!
