Затем я снял поясной ремень, расстегнул маскхалат и начал напяливать поверх майки американский бронежилет, извлечённый из рюкзака. Бережёного бог бережёт…
Всё время, пока я это проделывал, старлей Павлов рассматривал бронежилет, а разведчики во все глаза пялились на Клаудию. Последнее уже стало привычным.
– Это что, американский? – поинтересовался Павлов.
– Да, трофей, – ответил я, застёгивая маскхалат и цепляя на поясной ремень подсумки с автоматными магазинами и ножны со штык-ножом. – А что, раньше таких видеть не приходилось?
– Почему? Приходилось. Только у нас считается, что это всё баловство. Они же автоматные или винтовочные пули не держат…
– Это да. Но от пистолетного выстрела или на больших дистанциях такие «кольчужки» иногда вполне помогают, – пояснил я с видом знатока, затягивая ремень на поясе и надевая на шею бинокль. В поддетом под маскхалат бронежилете я сразу стал заметно толще.
Рядом со мной Клава занималась тем же самым, то есть надевала на ремень подсумки и солдатскую флягу в матерчатом чехле. Причём делала это довольно умело. Кроме оружия она прихватила с собой блокнот и карандаш.
– Вот что, товарищи Игнатов и Филатов, – сказал я, обращаясь к разведчикам. – Вы на том месте, куда мы сейчас направляемся, хоть раз были?
– Так точно. Ходили несколько раз на патрулирование и прочее, было дело, – подтвердили оба бойца чуть ли не в один голос.
– Но заражённые радиацией места обходили, – тут же добавил сержант Игнатов.
– А как вы вообще определяете, что они заражены?
– Наши счётчики Гейгера в таких местах трещат, а на трофейных начинает мигать красная лампочка…
– И что – каждый раз вы ходили туда полностью облачёнными в ОЗК? – уточнил я.
– Никак нет, – сказал сержант. – Только противогазы надевали и быстро уходили в сторону от места, где обнаруживалось радиоактивное заражение.
– Как далеко уходили?
– Пока счётчики Гейгера не переставали шуметь и мигать. Иногда достаточно было отойти всего метров на пятьдесят…
– А тогда с чего вдруг такая уверенность в том, что нам непременно потребуются ОЗК?
– Так считают спецы из радиационной и химической разведки, – встрял в разговор старший лейтенант Павлов. – Они полагают, что лучше перебздеть, чем недобздеть…
– Разумно. Я так понимаю, что сразу мы ОЗК надевать не будем?
– Не будете, – успокоил меня Павлов. – Просто возьмёте их с собой и наденете на месте, если будет такая необходимость. Благо они не тяжёлые…
Хотя бы порадовал, что с самого начала не придётся париться в этой резине… Чувствовалось, что насчёт ОЗК у них тут есть некая чёткая инструкция, не особо разумная, но, похоже, никем не отменённая…
– На карте наш сегодняшний маршрут показать сможете? – спросил я разведчиков.
– Если только очень приблизительно, – сказал на это сержант Игнатов, косясь на разложенную карту. – Лично мне на месте ориентироваться проще. Тем более что там периодически что-нибудь изменяется…
– В каком смысле «изменяется?! – не понял я.
Это что ещё за игровая вселенная чернобыльского «Сталкера», блин?
– Во-первых, там постоянно меняется радиационный фон, – охотно пояснил сержант. – Большой склад с атомными авиабомбами, который в основном и рванул, был несколько в стороне от аэродрома. Там теперь большая воронка, а если точнее, озерцо с грязной водой, к которому лучше не подходить ближе чем на сотню метров. Вокруг у англичан были разные ремонтные мастерские, гаражи, ангары, казармы, штабные помещения и прочее. И всё это сейчас превратилось в руины, где фонит больше всего. Мы туда, конечно, не пойдём, но возможно, что сейчас там местами очистилось, а где-то подальше вовсе даже наоборот…
– Что значит «очистилось»?
– Как говорят «химики», радиация и прочая дрянь постепенно уходит с весенним таянием и дождями в почву, а потом оседает в грунтовых водах или стекает в море. Я не знаю, в чём тут дело, но в некоторых сильно фонивших, к примеру, в позапрошлом году местах в этом году радиация приборами практически не фиксировалась. Может, смыло заразу, а может, ещё что… Да я сейчас не только радиацию имею в виду. Например, за руинами у англичан была их основная, широкая и длинная взлётная полоса, которую при взрыве склада прямо-таки покоробило – там некоторые толстенные плиты просто торчком встали. А вокруг этой основной полосы у англичан стояла прорва самолётов и вертолётов. От здоровенных четырёхмоторных до совсем небольших. И их всех тем взрывом поломало и расшвыряло далеко по сторонам.
