Не знаю, как вы, а лично я больше нигде не видел, чтобы местность на километры вокруг была вот так плотно завалена разным ржавым и горелым авиационным железом, от авиамоторов с пропеллерами до почти что целых самолётов. Ведь и оно, что характерно, тоже на месте не стоит, как это ни покажется странным. Там полно мелких воронок, да и местность не особо ровная. Почва всё время проседает, плюс ветер и прочее – и железки, так или иначе, сдвигаются с места. Например, я туда глубоко забирался в январе этого года, и одна хорошо известная нам тропа оказалась полностью блокирована – там рядом лежал остов самолёта, так он сдвинулся и разрушился, завалив проход. Плюс неразорвавшиеся боеприпасы…
– А что боеприпасы? – прервал я длинный монолог сержанта. Чувствовалось, что на подобные темы он мог трепаться часами.
– Самолёты-то там стояли в том числе с боекомплектом. И когда рвануло, то, что сразу не сгорело и не сдетонировало, расшвыряло по сторонам. И теперь оно лежит в земле, на земле или в обломках самолётов. И время от времени это выходит всем нам боком – кто-нибудь, да подорвётся…
– Что, и ваши подрывались? – уточнил я, обращаясь как к сержанту Игнатову, так и к старлею Павлову. Однако последний предпочёл смолчать…
– Больше года назад одного нашего бойца подранило, – охотно рассказал сержант. – Но, слава богу, легко. Вроде бы он там во время поиска на снаряд от авиапушки наступил. А вот англичане рвутся периодически. На моей памяти уже человек шесть ихних подорвалось насмерть, а раненых вдвое больше. И всё исключительно по-глупому…
– То есть?
– Тупые они и жадные. Я понимаю, когда они оттуда уцелевшие бортовые пайки таскают, самолётные рации или там винтовки из караулки. Это в хозяйственном плане ещё можно понять. Но ведь они же, если случайно находят авиационную бомбу или неуправляемую ракету, сразу же пытаются извлечь из неё взрывчатку. Уж не знаю зачем. Нам потом говорят – рыбу глушить…
– А если не рыбу, тогда что? Мины на дорогах ставят?
– Боже упаси. В нашем секторе за последние три года ни одного случая диверсий, вон товарищ старший лейтенант подтвердит. Так что, наверное, не врут и просто браконьерничают, – успокоил меня Игнатов. – Ну а грамотно разрядить или разобрать авиационный боеприпас у них мало кто умеет. Вот и гибнут, дурачки…
– А вы что на это?
– А что мы? – прервал своё молчание Павлов. – Взрывчатка или те же винтовки – вещи сейчас категорически запрещённые. Задерживаем, что не положено, изымаем. Раненым оказываем помощь, на погибших акты составляем. Ну и потом передаём их местным властям. А уж что местная власть с ними делает, мы толком не знаем. Может, даже пряниками кормит и отпускает…
– Так, это понятно… Так как мы пойдём, сержант?
– Я так понял, вам нужна их резервная взлётно-посадочная полоса? – уточнил Игнатов и глянул в разложенную на койке карту. – Она пострадала меньше, но тоже, мягко говоря, не сахар. Вы, дорогие товарищи, имейте в виду, что заражённая зона на этих картах отмечена довольно приблизительно, с большим запасом. Я мыслю так – сойдём с бронетранспортёра примерно вот здесь, потом немного углубимся и по краю заражённой зоны обойдём руины. Ну а потом по кратчайшему расстоянию – вот сюда…
И он два раза ткнул пальцем в карту.
Честно говоря, я не особо понял, что, куда и как. Решил, что уже на месте посмотрим и решим. А пока есть смысл довериться эмпирическому опыту этого потомка Вани Сусанина.
Между тем за окнами зафырчал автомобильный мотор. К зданию подъехал зелёный ГАЗ-63 с тентом, кажется, по нашу душу. Разведчики подхватили свои «вёсла» и рацию и двинули к транспортному средству. Мы с Клаудией направились за ними. Старлей Павлов сел в кабину рядом с шофёром, а мы, четверо, – в кузов.
Поездка длилась недолго, и буквально через несколько минут мы оказалось в местном парке с техникой. Меня несколько удивило, и что во дворе, у боксов, рядом с парой наших ЗИС-151 стояло и два небольших тупоносых грузовичка английского производства (кажется, и марки «Бедфорд»), покрашенные в наш защитно-зелёный цвет и с нашими номерами. Что, трофеи здесь тоже в ходу?
Чуть в стороне нас уже ждал стоявший «под парами» трёхосный БТР-152В, открытая сверху машина раннего выпуска (шланги системы подкачки давления в шинах на нём были внешние) с белым тактическим номером «080» на зелёной броне и торчавшим на передней турели пулемётом СГМ.
Экипаж бронетранспортёра состоял из водилы, командира машины и пулемётчика. Водитель был в тёмно-серой рабочей куртке и штанах, командир в звании старшего сержанта в дополнение к полевой униформе имел танкошлем (поскольку главной его обязанностью, судя по всему, была работа с рацией), а боец при пулемёте нацепил на голову стальную каску. Чувствовалось, что для них подобные поездки были просто занудной рутиной.
Здесь же, у БТР прохаживался и комбат Дорофеев.
Вылезший из грузовика Павлов и разведчики козырнули ему.
– Готовы? – спросил майор у меня.
