Единственное, что ему теперь оставалось это бороться с захватившей тело тварью, но эта борьба была даже не за власть над телом или за жизнь. Нет, эта борьба была за право существовать, хотя бы в роли бессильного наблюдателя. В ней не было ни особого смысла, ни даже ничтожного шанса на победу. Мысль об этом подобно кислоте разъедала саму сущность инквизитора. И эта борьба казалась, длилась целую вечность. Впрочем, иногда чаша весов склонялась в сторону Аврелия, и ему на несколько секунд удавалось если не перехватить контроль над ставшим чужим телом, то хотя бы получить доступ к органам чувств. Так, например, было после сражения с теневиком, пока поработившее разум и тело чудовище было занято лечением своей оболочки, Аврелий попытался предупредить своего спутника.
Впрочем, всё было тщетно. 'Тщетно' — это слово преследовало инквизитора, оно сжигало его личность на медленном огне. Но он ничего не мог с этим поделать всё, что ему оставалось — наблюдать за действиями захватившей разум твари, и сейчас эта тварь взвалила покалеченное тело Дмитрия на плечи. Аврелий и раньше был силен, однако поселившееся в его теле существо многократно усилило физическую мощь своего вместилища, так что даже полторы сотни дополнительного веса ничуть не сказались на скорости. Тварь целеустремлённо двинулась в сторону выхода из подземного логова колдуна. Перед взглядом Аврелия проносились туннели, небольшие пещеры, узкие лазы, покрытые склизкой органикой. Это зрелище всё глубже погружало инквизитора в пучину отчаяния, пока на пути твари не встала тёмная фигура, вооружённая странным, сегментированным мечом.
Аврелий узнал это оружие, подобным пользовались монахини одного из самых радикально настроенных орденов. В прошлом инквизитор не обрадовался бы подобной встрече, и, скорее всего, она закончилась бы убийством, сейчас же всё было наоборот. Инквизитор страстно надеялся, что еретичка положит конец его мучениям. Надеялся, пока доработанное тварью зрение не позволило ему разглядеть подробности.
- Уйди с дороги, — прошипела тварь голосом инквизитора.
- Ты не в том положении, Жнец, чтобы мне указывать, — усмехнулась фигура, — это моя земля, мои люди, мои посвящённые... моя эссенция. Тебе не хватит сил тягаться со мной здесь и сейчас, я не Лимбий, мне хватит мастерства не дать тебе пользоваться моей эссенцией.
- Верно, — ответила тварь, — Но ты не можешь меня убить. Ты знаешь, я вернусь, я всегда возвращаюсь, и я буду готов. - Добавила тварь, в её голосе не было ничего угрожающего, это была констатация факта, и это странным образом пугало куда больше, чем прямые угрозы. Аврелий чувствовал, что тварь не лжёт, что она действительно будет преследовать посмевшего встать на её пути человека до конца его дней, и неважно, что этот человек ведьма.
- Я не буду сражаться с тобой, я убью его, — усмехнулась ведьма, направив своё оружие на бесчувственное тело Дмитрия. Эта странная во всех отношениях угроза возымела эффект, поставив инквизитора в тупик. Аврелий знал, что тварь охотится за Дмитрием, но даже понятия не имел, что тот представляет для неё такую ценность.
Молча сняв с плеча тело Дмитрия, тварь покинула комнату. Аврелий ощущал её гнев и её страх. Сама мысль о том, что Дмитрий может погибнуть раньше времени, вызывала в ней ужас.
- Время пришло. - Провозгласил престарелый хранитель, и пара дюжих монахов принялась распечатывать ворота репозитория. Тиберий мрачно наблюдал за этой процедурой, три дня, проведённых в тренировках и молитвах, укрепили его веру и решимость пройти свой путь до конца. Массивная дверь, запирающая репозиторий, натужно отошла в сторону, открыв полутёмный, узкий коридор. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем робкий лучик света осветил кусочек коридора, резкий изгиб мешал свету проникнуть дальше, сделано это было для того, чтобы в момент выхода чтеца вид запретных томов не осквернил умы хранителей и их подручных. Миг, ещё один и вот скромных размеров лучик разросся до целой лужицы. Окружающие его тени немедленно начали свой противоестественный танец, ничего общего не имеющий с обычной пляской света и тьмы. Чуть позже к свету добавились едва слышные шаркающие шаги.
Тиберий с нарастающим беспокойством вслушивался в эти шаги, и со временем начал различать в них мелкие детали, заметить которые было практически невозможно, если не знать, что искать. Почти незаметное клацанье, раздающееся за неразличимый миг до того, как ступня коснётся пола. Тихий скрежет в тот миг, как ступня отрывается от пола. Рука инквизитора сама собой легла на рукоять покоящегося в тайных ножнах пистоля. Световое пятно тем временем разрослось настолько, что бо́льшая часть теней исчезла, а затем из-за крутого угла вышел чтец. Тиберий с трудом удержался от того, чтобы выхватить пистоль и спустить курок. Выглядел чтец жутко. Гипертрофированные ступни с острыми длинными когтями, столь же изменённые кисти рук.
- Простите меня. - Безостановочно шептал юноша, прижимая к груди заляпанный чернилами свиток.
