- Тогда позвольте мне приступить к делу. - Ещё раз поклонился епископ, только в этот раз поклон вышел чуть резче, чем полагалось. 'В помощь, конечно, так я и поверил тебе старый пень, этот рыцарь будет твоим наблюдателем и моим палачом, если я оступлюсь' — мелькнула в голове епископа.
Спустя полчаса Освальд вышел из-под арки, с которой собственно, и начинался храмовый комплекс, занимающий едва ли не пятую часть города. Вслед за епископом тяжело шагал закованный в доспехи с ног до головы рыцарь. Алая накидка с изображением пылающего креста, и множество прикреплённых к доспеху реликвий сообщала всем, что рядом с епископом идёт паладин. Люди почтительно расступались, женщины и дети тянули руки в надежде на благословение, однако подойти ближе никто не решался. Проигнорировав толпу, Освальд добрался до своей кареты и, подождав, пока паладин влезет в экипаж, махнул кучеру. С оглушительным свистом хлестнув лошадей, кучер заставил толпу расступиться, и спустя пару секунд экипаж скрылся в лабиринте улочек.
- Что ты намерен делать? - Поинтересовался Рекон, из-за наглухо закрытого шлема голос его звучал весьма специфично.
- Есть способ вычислить всех заражённых. - Нехотя ответил Освальд. Присутствие паладина его вовсе не вдохновляло. Более того, фанатичный защитник веры наверняка не одобрит методы, которыми были получены эти сведенья.
- Какой же? - Не отступался паладин.
- У меня свои источники. - Уклончиво ответил епископ, молясь в душе, чтобы рыцарь удовлетворился этим ответом.
- Я должен знать всё! - Прогудел из-под шлема голос Рекона, вдребезги разбив надежды епископа.
- Всему своё время, это нужно увидеть, объяснять бесполезно. - Ответил Освальд, тщательно подбирая слова. Рассказать паладину о репозитории ордена Чистильщиков было бы безумием. Не рассказать — большой глупостью. У паладина достаточно полномочий, чтобы выбить правду из кого угодно. Почти неразрешимая дилемма, впрочем, определённая надежда на положительный исход дела всё же была. И зиждилась она на том, что посланный понтификом паладин вовсе не столь узколоб, как бо́льшая часть его собратьев. Ведь любой рыцарь счёл бы зазорным подслушивать чужой разговор, а уж быть при этом ещё и замеченным так и вовсе бесчестьем, однако Рекон не проявил никаких эмоций, появившись из-за портьеры.
- Видеть. - Задумчиво повторил паладин. - Хорошо, я подожду, но не сто́ит испытывать моё терпение.
- Твоё терпение ничто в сравнении с тем, что может случиться, если промедлю с очищением города от заразы. - Холодной уверенностью отчеканил епископ, с уверенностью, которой не ощущал.
- Это угроза? - Спокойно осведомился защитник веры.
- Это констатация факта, в городе кукловоды, и я не намерен позволить им размножаться.
- Похвальное рвение, надеюсь, оно будет проявлено в деле, а не только на словах. - Склонил голову набок паладин. Больше вопросов не было, но Освальд и не думал расслабляться. За оставшиеся несколько минут пути ему следовало придумать, как показать защитнику веры источник своих знаний и при этом не сгореть на костре вместе с ним.
Поездка в карете, даже несмотря на эскорт, не была быстрой, святой город будто бы сошёл с ума. Слухи о том, что Жнец явился и ходит среди людей и уже пожал первый город, разносились словно бы ветром. События в Олидбурге быстро стали достояние общественности, настолько быстро, что это наводило на мысли о том, что кто-то этим дирижирует.
В каждом городе есть участки, в любой ситуации остающиеся подозрительно спокойными. Там нет нищих, всегда чисто и тихо. Скорбные умом не вещают о жатве. Как правило, подобная благодать царит лишь в районах, где селилась торговая элита города и большей части страны. В этих кварталах гарантом безопасности служила нанятая торговцами стража. Дом епископа Дэ Лагуэ, купленный взамен уничтоженного алхимическим зельем, являлся центром одного из таких районов. Хотя вернее будет сказать, что он стал таким после того, как по округе распространился слух о том, кто именно купил этот дом.
В немалых размеров особняке ни на секунду не прекращалась кипучая деятельность, к примеру: обширные подвалы, где прежний хозяин хранил вино, на скорую руку переоборудовались в соответствии с требованиями епископа. Бочки с вином покинули особняк в первый же день, а освобождённое место заняли железные клетки с настолько часто посаженными прутьями, что рассмотреть их содержимое было весьма непросто. У подобной расточительности была более чем веская причина, многие постояльцы этих клетей стремительно теряли человеческий облик, перерождаясь в нечто новое. И в этой новой форме некоторые из них вполне могли протиснуться за пределы клетки, несмотря на крайне низкий зазор между прутьями. На это случай близ камер всегда находилось несколько воинов из ордена Очищающих.
Ведущая в подвалы дверь отворилась без скрипа, и сквозь явно узковатый для него дверной проём протиснулся епископ Дэ Лагуэ. Вслед за ним в подвал вошёл, громыхая доспехами, защитник Веры.
- Так что ты мне хочешь показать? - Спросил Рекон у епископа.
