Едва заметный блеск вдалеке привлёк внимание Рекона. Приглядевшись, Защитник Веры, углядел вдалеке закованного в тёмный доспех фигуру в белой накидке. Резко одёрнув голову, рыцарь попытался вытереть из памяти только что увиденное, но на другом конце коридора его ждала та же самая картина. Только воин в доспехах теперь смотрел в другую сторону. Не узнать собственные доспехи даже с такого расстояния было невозможно. Рекон не единожды видел своё отражение, но сейчас всё было иначе. Человек в доспехах не был отражением, и это вызывало настоящий шок.
Собравшись с мыслями, Защитник Веры снял с пояса мешочек с принадлежностями для правки меча. Вынув из него небольшой камушек для заточки клинка, рыцарь размахнувшись что есть силы швырнул его вдоль коридора. Пролетев метров пятьдесят, камушек упал на пол. Отвернувшись в другую сторону, Рекон задумчиво наблюдал за тем, как камень, упав на пол, катится в его сторону. Осторожно шагнув в сторону камушка, защитник веры прислушался к своим ощущениям. После всех вывертов реальности в предыдущей зале рыцарь ждал чего угодно, однако ничего не произошло. Камушек, как и полагается, стал ближе ровно на шаг. Убедившись, что ничего непредвиденного не происходит, Рекон поднял с пола камень и, сунув его обратно в мешок с прочими принадлежностями, задумался о том, что делать дальше.
Разыскивая Путь, он рассчитывал встретить отвратительное логово колдунов с ужасающими монстрами и смертельными болезнями, но ни ведьм, ни колдунов, ни их кошмарных порождений здесь не было. Но это вовсе не делало его безопасным, неправильность, сквозившая в каждой частице Пути, непрерывно, испытывала разум на прочность, игнорируя любые представления человека о мире. Эта неправильность сводила с ума. Вломившись в ближайшую дверь, Защитник веры вновь переместился. Именно переместился, все чувства вопили о том, что, переступив порог, он сделал нечто большее, чем просто шаг. Дверь позади рыцаря с хлопком захлопнулась, оставив Защитника Веры в темноте. Рванувшись обратно, Рекон врезался в стену, двери не было на прежнем месте. Только нереально гладкая стена, даже остро заточенные когти на латных перчатках не могли уцепиться за что-либо. Более того, они даже поцарапать её не могли. И дело было даже не в том, что стена была твёрже, когти просто соскальзывали с её поверхности. Одёрнув руку от стены, Рекон на ощупь, отыскал на поясе, небольшой искусно сделанный фонарь. Стоимость этой небольшой безделицы, как ничто другое говорила о высочайшем статусе рыцаря.
Потратив несколько минут на то, чтобы зажечь фитиль, Рыцарь поднял его высоко над головой. Однако светлее от этого не стало. Темнота вовсе не спешила убираться подальше от света. Напротив, свет пугливо жался к своему источнику. За свою жизнь Защитник Веры повидал многое, но ни города призраки, жители которых, поголовно умерли от кровавой лихорадки, ни чудовищные зиккураты в тёмных землях не могли вызвать в нём страх. Сколь бы не были ужасны злодеяния ведьм и колдунов, он испытывал к ним лишь отвращение. Но сейчас всё было не так, всеобъемлющая неправильность Пути вызывала панический безотчётный ужас и ощущение собственной ничтожности в сравнении с чем-то настолько непонятным.
В какой-то момент разум Защитника Веры не выдержал этого испытания. Чувствуя, как к нему подбирается безумие, Рекон сделал единственное, на что ещё был способен — начал молиться. Словно заведённый, он раз за разом повторял одни и те же строчки, просил бога о помощи, просил разогнать тьму, укрепить веру, но ничего не происходило. С небес не спускались ангелы в окружении божественного света, да и самих небес по большому счёту не было. Была лишь тьма, вечная, не поддающаяся логике, абсолютная. И она звала.
Выматывающий душу зов, возникал где-то под сердцем и, прорываясь наружу, уносил с собой саму жизнь. И всё же молитва помогла, пусть не так явно, как на это обычно рассчитывает большинство верующих, но всё же. Безумие отступило, и Рекон с необычайной ясностью осознал, что умрёт, если и дальше ничего не предпримет. Окружающая тьма перестала быть такой пугающей, несмотря на то что отказывалась расступиться перед светом. Поднявшись на ноги, защитник веры бросился прочь от стены, к которой всё это время прижимался. Он по-прежнему бежал вслепую, он понимал, что шанс натолкнуться на очередную дверь весьма призрачен, но это не мешало ему верить, что господь проведёт его сквозь это испытание. К тому же движение дарило хоть какой-то шанс, в то время как бездействие не давало даже его.
