В очередной раз я вернулся к порядком опротивевшей мне версии о собственном сумасшествии. Ну как это может происходить в реальности? Я снова и снова прокручивал в голове происходящие со мной события. Очень хотелось стереть эту убогую картину мира и нарисовать новую, в которой я сын одного из самых крутых нефтяных магнатов начала XXI века своего родного мира. У меня, значит, там куча денюжек, машины там всякие. Девушки, конечно, куда же без них? Много девушек... Ну, и как следствие куча проблем со своим предполагаемым отцом. Ведь он же всё-таки очень влиятельный человек, этот мой «гипотетический» отец, а значит, не должен, по определению быть мягким и любящим, способным понять и простить. Наркота, куда ж без неё, алкогольная зависимость, венерические болезни и ещё много других проблем, непонятных простым смертным. Ну что я за урод-то такой? Почему всё, к чему я притрагиваюсь, тут же становиться пошлым и непривлекательным? Ведь думал же о чём-то хорошем, и тут на тебе! Даже помечтать, как нормальный человек не могу. Всё время, какая-то фигня в голову лезет. Пока я в очередной раз размышлял о своей нелёгкой доле «исследователя других миров», окружающая местность начала меняться.
Холмы сменились равниной, дорога расширилась раза в два, а вдалеке показался какой-то городок.
Олидбург — вспомнил я название. Интересно, это особенности «встроенного» перевода? Названия какие-то смутно знакомые. Такое ощущение, что я уже слышал что-то подобное.
С того момента, как мы выехали из деревни, прошло уже несколько часов. Наши кони уже порядком выбились из сил, и инквизитор позволил перейти на быстрый шаг. М-да... лошадь не мотоцикл, ещё немного и коняшка падёт, а новых взять негде. Только это и мешало Аврелию гнать дальше. Создавалось ощущение, что инквизитор торопится предотвратить что-то ужасное. Меня в очередной раз затопило чувство неправильности происходящего. Город, приближающийся с каждой минутой, не оглушал окрестности гвалтом средневекового мегаполиса. Лишь крики парящих в высоте птиц да конский цокот изредка вносили разнообразие в тишину. Вглядевшись в приближающиеся ворота, я с нарастающим беспокойством отметил отсутствие стражников и вполне законного явления в этот утренний час — очереди крестьян из окрестных сёл, везущих свои товары для продажи. Город выглядел абсолютно безлюдным.
Подъехав ближе, я ощутил мелкую, гадкую дрожь Запах гнили и разложения заполнял округу. Едва не опрокинув содержание своего желудка прямо на дорогу, я закрыл нос рукавом и старался дышать пореже.
Миновав выглядевшие покинутыми ворота, мы въехали в город. Изнутри Олидбург производил ещё более тягостное впечатление, чем снаружи. Там он казался покинутым, этаким городом-призраком. Теперь же всё становилось на свои места. Бурые потёки на дорогах, кровавые следы на стенах домов, и мухи... много мух. Жирные и наглые, они сыто рассекали воздух, и плевать хотели на утреннюю прохладу. Несколько минут езды по воняющим падалью улицам с лихвой хватило, чтоб понять, что в городе кто-то устроил резню. Чтобы на улице было столько крови, нужно убить кучу народу. И всё же где тела? Да и крови многовато, даже если учесть, что всех жителей убили на улице.
- Аврелий! - Окликнул я инквизитора. - Что здесь произошло? И где трупы всех этих людей?
- Во многих знаниях многие печали. - Процитировал инквизитор, разглядывая место произошедшей трагедии. - Всему своё время. - Окончательно доконал меня новой цитатой церковник. Похоже, больше мне от него ничего добиться. Инквизитор и раньше не блистал многословием, а теперь окончательно замкнулся.
Так и не соизволив дать внятных объяснений, Аврелий направил коня в центр Олидбурга. Как легко можно было догадаться, именно там находились дома горожан побогаче, может быть, он надеется найти там ответы на свои вопросы? Чёрт его знает.
Оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к немногочисленным звукам, я осторожно следовал за инквизитором, а вокруг простирался мёртвый город. Это не правильно! так не должно быть! Пусть меня и нельзя назвать фанатом истории, но школьный курс я всё же прослушал. Да, в войнах за веру, бывало, вырезали целые города, но такого никогда не было! Всегда кто ни будь, да выживал, да и захватчики никуда не исчезали. Я же сейчас двигался по совершенно мёртвому городу, и в том, что здесь нет ничего живого, я отчего-то не сомневался.
Даже будучи занятым обдумыванием произошедших в Олидбурге событий, я не забывал поглядывать по сторонам. Открытые настежь двери, наводящие ужас скрипом несмазанных петель; холодные проёмы маленьких окон, затянутых какой-то плёнкой так, что невозможно было разглядеть ничего конкретного; то и дело мой взгляд натыкался на уже поднадоевшие кровавые следы. А запах! Казалось, чем ближе мы приближаемся к центру города, тем сильнее он становится.
