Колдуна от меня закрыла повисшая в воздухе красная взвесь. Однако времени наслаждаться моментом, у меня не было. Следовало добить урода, если тот ещё жив. Рванувшись вперёд сквозь облако висящей в воздухе крови, я ожёг лоб об маленький свинцовый комочек. 'Пуля!' — Мелькнуло в сознании, прежде чем меня отшвырнуло в сторону ударом в грудь. Несмотря на кожаный нагрудник, удар едва не переломал мне рёбра, а может, и переломал. Кожу немедленно обожгло — непонятно отчего разогревшиеся клёпки в форме крестов раскалились так, словно побывали в кузнечном горне. Слетев на землю, я, тотчас подхватился на ноги. Осознание того, что сейчас меня будут убивать, помогло проигнорировать боль. Скакнув в сторону, так что заныли мышцы, я рванул в сторону, стараясь не выронить своё оружие. Где-то позади отвратительно хлюпнуло, но мысль обернуться, чтоб посмотреть, что там произошло, даже не пришла мне в голову. Вместо этого я ещё больше поднажал, стараясь добежать до ближайшего особняка как можно быстрей. И как оказалось, не зря, поскольку в следующий миг меня накрыло волной зловонной красной жижи, и без того горячие как утюг клёпки на камзоле раскалились до красна.
Подвывая от боли, я с трудом удержал равновесие. Залитые кровью камни мостовой, ненамного шершавей катка. Перекат в сторону и новый хлюп, к счастью, волна зловонной жижи прошла мимо. Похоже, мой выстрел, несмотря на то, что не достиг цели, разозлил чудовище не на шутку. Теперь оно жаждет доказать мне мою неправоту своими 'аргументами'. И как не печально признавать мои 'аргументы' на фоне его, кажутся, мягко говоря, неубедительными. Ещё один кровавый взрыв едва не сбил меня с ног, доказав мою неправоту. Прокатившись по мощённой камнем, мостовой, я вновь вскочил на ноги и ворвался наконец в особняк какого-то зажиточного горожанина. Откатившись к стене, я прислонился к ней спиной. Ноги подрагивали от перенапряжения, а мозг от прорвавшегося сквозь преграду воли страха и безысходности. Что делать?! И ни единой мысли, даже не представляю, как мне в живых остаться, не то что разделать эту тварь на сувениры!
Ещё немного подумав над тем, каким именно образом мне уничтожить этого монстра, я впал в уныние.
Обычному человеку не одолеть подобное исчадье тьмы. Мне хватило предыдущей попытки на то, чтобы понять, что этому парню нарезать меня в соломку не составит никакого труда. Мало того, скорее всего, он просто меня банально «заколдует». Пулю он остановил без особого труда.
У меня просто нет действенных «аргументов» для того, чтобы вести с ним «философский диспут на отвлечённые темы».
Эх, где же Аврелий? Его помощь мне бы сейчас очень не помешала. Я снова выглянул в окно. Чудовище неторопливо приближалось к тому дому, в котором я решил укрыться. Создавалось ощущение, что оно «чует» меня. Конечно! Кровь, он «чует» мою кровь! Но ничего, я так просто не сдамся! Вот только 'последний довод' перезаряжу. Та-а-ак сыпануть пороху, утрамбовать его как следует, затем пулю, опять утрамбовать, вот и готово. Внезапно мне стало дурно. Упав на колени, я уставился на свои мигом побагровевшие руки. Из носа закапала кровь. Да меня ж сейчас порвёт как моего коня! Я словно почувствовал дыхание смерти. Умирать — пренеприятнейшее занятие, а самое главное — безумно интересное. Как говорят, в такие моменты перед твоими глазами проноситься вся прошлая жизнь. К сожалению, мне не удалось почувствовать это. Мои глаза, казалось, просто вываляться из орбит, так что если что и пронесётся перед ними так это пол.
Но просто сидеть и ждать своей смерти я не мог. Хоть помолюсь напоследок, в своей прошлой жизни я делал это не слишком часто, так хоть умру как человек.
Мои губы зашептали слова привычной молитвы. С каждой секундой мне становилось всё хуже, я не мог понять, почему же этот кошмар не может закончиться, ведь монстру хватило нескольких секунд на то, чтобы превратить моё средство передвижения в кровавые ошмётки. Видимо, с людьми у этого засранца какие-то сложности. Тем более с Божьими людьми. Если кто-нибудь назвал бы меня так несколько месяцев назад, я бы долго смеялся. Но теперь всё было по-другому. В нескольких десятков от меня находилось истинное порождение Преисподней, и я молился своему Богу, не надеясь защитить своё тело, но пытаясь хотя бы сохранить свою душу. Душа в последние секунды моей бренной жизни внезапно вышла для меня на первоочередную позицию.
Бог с ним, с телом. О душе надо думать, о душе! Тем более что скоро она отправиться в долгое путешествие и как-то не хочется, чтобы попала она в то самое место, где клепают таких уродцев.
Истово молясь и каясь в своих многочисленных грехах, совершённых на заре моей молодости, я не заметил, как какое-то странное сияние окутало моё тело. Боль, терзающая тело и разум отступила. Кровь перестала сочиться из носа, а кровавые слёзы, бегущие из глаз, высохли, превратившись в присохшую к лицу корку. Я с удивлением смотрел на свои слабо светящиеся в полумраке руки. Магия этого чудовища перестала действовать на меня! Я снова воздал благодарность Небесам.
