Точно, помолиться вдруг всевышний ответ как тогда в Олидбурге. Ускоренная регенерация мне была бы очень кстати, да и сила бы не помешала. Путаясь в словах, я начал молиться, одновременно стараясь не двинуть лыжи от страха. 'Господь всемогущий, прости меня грешного и помоги выпутаться из глубокой дупы, в которую я попал твоими усилиями' — Шептал я, отчаянно надеясь на чудо. В ответ на слова этого спича по телу прокатилась тёплая волна и... и ничего! Проклятье, чёрт! Чёрт, вот уродство! Ну почему тогда сработало, а теперь ничего?! Или всё дело, что тогда противником был красноглазый уродец, повелевающий кровью, а теперь слуги церкви? Неужели всё дело в этом?
- Ну вот, вижу ты созрел для того, чтобы оценить моё искусство. - Голос епископа оказался для меня полной неожиданностью. Как этот гад оказался в пыточной?
- Видишь ли, я своего рода скульптор. - Доверительно поведал мне этот уродец в рясе. Причём расшитая золотом и серебром осталась, по всей видимости, в его келье. Теперь епископ красовался в обычной дерюге, украшенной буроватыми пятнами, и будет наивно думать, что это пятна от соуса.
- Поверь, я умею создавать настоящие шедевры. - Вкрадчиво сообщил епископ, взяв в руки широкий, чуть изогнутый резец. Впервые на его лице появилось, какое-то оживление, во всяком случае, морда этого урода больше не напоминала маску, теперь на ней светилось плохо скрываемое вожделение.
Господи, да тут, какой-то заповедник больных на всю голову психов, да они же кайфовать будут, распиливая меня на кусочки. Господи, ну за что? Пожалуйста, прости грешного, если я выберусь из этой передряги, я буду примерным мальчиком. Я буду помогать сирым и убогим, я раздам честно присвоенные деньги купца нищим. Я стану роптать, уничтожая богопротивных тварей, да я даже молиться начну регулярно. Господи, ну, пожалуйста, прошу тебя! - Взвыл я уже вслух, под аккомпанемент злорадного хохота епископа. Тем временем этот монстр в рясе прокалил над огнём жаровни свои инструменты. В руках у него теперь красовалось узкое длинное лезвие. Кончик орудия пыткам раскалился докрасна, остальная часть уже успела поостыть до темно-багрового.
'Сейчас меня будут этой штукой резать' — Мелькнула в голове паническая мысль, и это оказалось последней каплей. Я потерял над собой контроль. Я бился в оковах, подвывая от страха, пытался освободиться, но прочная сталь пресекала эти попытки на корню. Наконец, раздался громкий треск, вслед за ним звякнули какие-то железки. Неужели мне всё же удалось вырваться, однако новая попытка освободить руки оказалась столь же безуспешна, как и предыдущие.
- Что здесь происходит! - Резкий, внушительный мужской голос, чуть испорченный отдышкой, заставил меня до треска в позвоночнике вывернуть голову.
- Я спрашиваю, что здесь происходит?! - Вновь рявкнул толстяк в богато изукрашенной рясе. Макушку этого уникума закрывала крохотная красная шапочка, или может эта штука как-то иначе называется? Неважно, важно, что вслед за ним в комнату ворвался Аврелий и тот охотник на ведьм, что остановил экипаж. Похоже, этот жирдяй и есть тот самый покровитель ордена. Впрочем, всё лучше, чем этот псих с мордой мраморной статуи и садистскими наклонностями. Тем временем атмосфера в пыточной накалялась, и жаровня тут явно ни при чём. Аврелий и приор наставили на парочку подручных епископа пистолеты и, скорее всего, заряжены они не холостыми. У моих мучителей, судя по кислым мордам, пистоли не заряжены, да никто и не позволил бы им выдернуть их из креплений.
- Это вторжение! - Рявкнул каменомордый епископ, — если он, конечно, епископ.
- Этот человек мой! И ты не имеешь права его здесь держать. - Проорал в ответ толстяк. Вот тебе и смирённые служители церкви, сейчас они друг другу в глотки вцепятся. Тем временем Аврелий, не сводя пистоля с парочки мордоворотов, извлёк из скрытых ножен свой короткий клинок. Впервые мне удалось рассмотреть процесс. Обычно это происходит столь молниеносно, что, кажется, будто клинок возник из пустоты. Интересно, зачем ему этот тесак? Короткий взмах стал для меня полной неожиданностью, следом что-то резко звякнуло, боль обожгла запястье. Боже, этот псих перерубил кандалы, едва не оттяпав мне попутно запястье. Тонкий узкий разрез лишь немногим не достал до сухожилий, просто царапина по сути, пусть и глубокая. Спустя мгновенье та же судьба постигла кандалы на другой руке. От оков на ногах я освободился уже самостоятельно. Так, теперь нужно осторожно отойти в сторону. Чёрт! Как же ноги затекли, впрочем, это покалывание сущий пустяк в сравнении с тем, что меня ждало, не вмешайся покровитель Аврелия. Как там его? Де Лагуэ, кажется.
- Ты заплатишь мне за это, Освальд? - Прорычал епископ, побелев от гнева, надо отметить, что в этот момент его лицо как никогда напоминало гипсовую маску.
- Сочтёмся. - Усмехнулся толстяк, выбираясь вслед за мной из пыточной.
