Страх смерти... Порой он творит самые настоящие чудеса, во всяком случае благодаря ему мне удалось извлечь свою рапиру меньше чем за мгновенье, да ещё и заблокировать смертельно опасный выпад. Брызнули искры, а охотник буквально перетёк в другую позицию, краткая передышка и новый удар заставил меня прогнуться, пропуская лезвие над собой, рефлекторно взмахнув рукой вместе с зажатой в ней рапирой, я заставил противника отступить.
- Неплохо. - Хмыкнул я скорее от неожиданности, чем от уверенности в собственных силах. Я всё ещё жив и даже не ранен! Инквизитор же не проронил ни слова, вместо этого он сделал шаг назад и в какой-то неуловимый миг рванулся вперёд. Как же быстро он это сделал! Всё, что я успел — это чуть отклонить траекторию вражеского клинка, благо тот был довольно лёгок. Противно заскрежетал металл, однако, укреплённый сталью плащ не позволил себя разрезать.
Крутанувшись на пятке, я засадил инквизитору локтем в затылок. Удар пришёлся вскользь, но своё дело сделал, противник на долю мгновения потерял свою прыть, а я, не останавливая вращения, полоснул по нему рапирой. Невероятно, но он уклонился в точности, как и я сам в начале поединка. А вот от удара плащом он уйти уже не сумел, прошитая сталью кожа — это вам не шутки. Аврелия просто смело с ног! Хотя нет, он сознательно позволил плащу себя увлечь, уйдя тем самым из зоны досягаемости моего оружия. Пистоль, к сожалению, не заряжен, надеюсь, что и у него тоже.
И тут всё наконец-то закончилось, мир вновь обрёл свои краски, вернулись звуки, а вместе с ними и стремительность движений противника. Я же шумно глотал ртом воздух, впрочем, судя по выступившей на лбу охотника испарине, ему тоже пришлось нелегко. Так, теперь, если я не хочу покидать этот мир, сто́ит избавиться от лишних мыслей, они явно ни к чему. Сейчас Аврелий восстановит дыхание и вновь пойдёт в атаку, и у меня что-то нет уверенности в том, что мир вновь услужливо замедлится. Так, думай, думай! У него изогнутый клинок, в бою он предпочитает режущие удары, причём с минимальной дистанции, удар наносит в последний момент.
Пистолем он до сих пор не воспользовался, хотя лезвие на его дуле прямо намекает, что и в ближнем бою этот массивный агрегат весьма опасен. Значит, это должно стать для меня сюрпризом. Учтём, что ещё? А вот что ещё я додумать не успел, поскольку Аврелий рванулся вперёд с прямо-таки фантастической прытью.
Только вот я к этому был уже готов, последовательность действий всплыла в голове, словно сама собой: шаг назад, заблокировать режущий пистолем, оттолкнуть скользнувшее в сторону лезвие, после чего колющий удар рапирой в ногу, все равно под рясой у него явно броня.
- Ну что скажешь, брат Аврелий? - Спросил настоятель у ошалевшего от удара охотника на ведьм.
- 'Он обучался в одном из орденов, его снаряжение похоже на то, что носят браться из Sanguis pugnatores, - Вымолвил инквизитор и хищно улыбнулся несмотря на разбитый нос. Стереть кровь он даже не подумал. А я стоял ошарашенный его словами и внезапно пришедшим пониманием того, что произошло. Сейчас, когда адреналин схлынул, до меня внезапно дошло, что во время боя я вел себя не как дилетант, коим и являюсь, а как матерый боец. Я не уступил этому монаху, более того, я ему нос разбил. Не было у меня таких навыков не было таких рефлексов, из колюще-режущего я только кухонный нож держал.
На этом показательное выступление закончилось. Настоятель поманил меня за собой, и мы направились обратно в монастырь. Монахи разошлись по каким-то своим делам, а брат Аврелий увязался за нами, если так, конечно, можно сказать о вооружённом до зубов монахе, которого, явно опасается даже настоятель.
Сегодняшний день выбил меня из обычной колеи. Может, всё это мне просто, кажется? Ведь было же сотрясение? Было! Может быть, всё это следствие удара по голове? Незаметно от своих спутников я тихонько ущипнул себя. Нет, всё это не плод моего больного воображения, это реальность! Но как бы я ни был подавлен событиями сегодняшнего дня, но мой здоровый молодой организм требовал пищи, абсолютно игнорируя те странные события, что произошли со мной. Словно услышав мои душевные стенания, настоятель привёл меня в небольшую монастырскую кухню. После чего настоятель ушёл, а со мной остался только брат Аврелий, молча выделивший мне большую миску с какой-то бурдой, отдалённо напоминавшую пшеничную кашу, стакан козьего молока и пару каких-то корнеплодов.
