Осмотрев выделенные мне припасы, я впал в уныние. Хорошая еда, быстрые машины, красивые девушки - все это осталось где-то там. Только сейчас до меня начал доходить весь ужас моего положения. Я, истинный житель урбанистического мегаполиса двадцать первого века, привыкший к роскоши и относительной безопасности своего времени, заброшен в какие-то дремучие дебри! Нет, я не думаю, что оказаться в подобном месте — это благо. Хотя я, как и все мои друзья, с удовольствием читал романы о многочисленных "ходоках" в чужие миры, но вот оказаться в подобной ситуации я хотел меньше всего. Стакан сока, мягкое кресло на застекленном балконе, толстая книжка с похождениями очередного 'попаданца' - тогда да, все это воспринимается как-то иначе, и даже пробуждает какой-то нездоровый интерес. Но вот в том, что сейчас происходило со мной, я никакого интереса не видел.
Медленно пережёвывая серую бурду и запивая этот божественный обед стаканом молока, я погружался в пучину безысходности всё глубже. А ведь ещё есть и другие не менее важные вещи. Например, девушки. Что, интересно скажет настоятель по поводу моей неистребимой тяги к женскому полу? Не думаю, что ему это понравится...
Внезапно мой взгляд наткнулся на безмятежного Аврелия, сидевшего за соседней лавкой и пристально наблюдавшего за мной. А я вновь вернулся к тем мыслям, что пришли ко мне после поединка. Откуда у меня такие навыки по владению рапирой? Скрытые таланты проснулись? Нет, так не бывает, таланты надо развивать иначе проку от них никакого. И как раз рукопашный бой не относился к числу тех навыков, которые я развивал бо́льшую часть сознательной жизни. Да и не было у меня никогда к мордобою таланта! И фехтование, ну не было у меня таких умений! Нет, в морду дать я умел неплохо, но вот рапирой махать никогда даже не пытался! Самое интересное, что я только после боя это осознал, во время боя все новые умения казались вполне естественными. На фоне этого меркло даже отсутствие языкового барьера. Покачав головой, я забросил в рот странные коренья, оказавшиеся вполне съедобными, и допил молоко.
Брат Аврелий молча поднялся вместе со мной.
- Куда теперь? - Спросил я у него.
- На твоё усмотрение. - Монах пожал плечами. - Ты можешь немного отдохнуть, а можешь прогуляться. - В отличие от настоятеля этот странный монах, которого я заочно причислил к инквизиции, особого пиетета ко мне не испытывал.
- В любом случае завтра ты вместе с отцом-настоятелем будешь постигать тонкости нашей жизни, поскольку с небес их плохо видно. - Пояснил он, с изрядной долей иронии в голосе. - Поэтому на сегодня можешь быть свободен.
- Пожалуй, я выберу здоровый сон. - Я улыбнулся той самой располагающей к себе улыбкой, что отработал за годы работы. - Хватит с меня на сегодня.
- Тогда пойдём, я покажу твою келью. - Испытанное в тысячах словесных поединков оружие, дало сбой, во всяком случае, на инквизитора оно никакого воздействия не оказало. Не говоря больше ни слова, Аврелий повёл меня в очередную экскурсию по монастырю.
Я старался по мере сил запомнить все переходы и коридоры, которыми меня вёл мой провожатый. С удивлением отметил, что это получается у меня довольно неплохо. Раньше у меня таких талантов тоже не наблюдалось. Ориентированию на местности никогда не было моим коньком, да что там, порой мне и в трёх соснах заблудиться случалось.
Оказавшись в узкой келье с деревянным настилом вместо нормальной кровати и узким окошком размером не больше бойницы, я снова загрустил. Сняв с себя всю амуницию и повесив шляпу таким образом, чтобы не погнуть поля, я невольно поразился нахлынувшей лёгкости, что ни говори, но весит инквизиторский плащ эдак в десять больше дублёнки. Впрочем, лёгкость, как и любое приятное ощущение, схлынула так же внезапно, как и появилась, так что я улёгся на жёсткую скамью в тщетной надежде забыться.
Прикрыв глаза и безуспешно пытаясь устроиться поудобнее, я погрузился в раздумья. Что ни говори, но привычка анализировать всё, что происходит вокруг, уже давно въелась в кровь. Я определённо не сплю, да и мир вокруг реален. И как неприятно это признавать, вполне логичен, так что версию о том, что я грежу под наркозом, пока медики пытаются собрать по кускам мой череп, отпадает. Сумасшествие, пожалуй, тоже, то, что я слышал о всяческих болезненных состояниях сознания, никак не вяжется с тем, что со мной произошло. Эх, понять бы, как я сюда попал, но вот беда ни единой мысли по этому поводу в голове не было.
Зато там находилась целая куча ещё, ещё более неприятных выводов и ощущений:
