Я закрыла книгу. Оставалось не так много страниц. Я знала, куда направлялся бывший охотник. В то же место, куда спешили и мы. Но я не могла заставить себя дочитать его историю. Подняв глаза от кожаного переплета, я встретилась взглядом со Слэйто. Маг выглядел измотанным и грустным, но он с неизменной улыбкой кивнул на книгу в моих руках, словно побуждая закончить чтение. Однако я убрала дневник в дорожный мешок. Всему свое время. И это время я выберу сама.
Если задуматься, Королевство – небольшая страна. Месяц понадобится на то, чтобы из северного порта Ларосса дойти до южных границ с Краем. Повидать несколько сезонов, перебить несколько десятков монстров. Полтора месяца назад я спала на верхнем этаже «Хлипкого моста» и мечтала лишь о новых кинжалах с острова Симм, похожих на маленькие сабли. А сейчас? Я бреду, изнывая от удушающей жары, на юг в компании с Сияющим, девочкой с лисом и старым монахом. Я иду к руинам святилища богини, где нам предстоит открыть некий ларец и получить… Что мы там найдем?
Крайниец, цыганка и девчонка. Такой отряд отправлялся к башне на севере. Я бежала наперегонки с ветром за своей мечтой, а в итоге вместе с ветром меня догнала смерть и отняла самое дорогое, что у меня было. Я оглянулась на моих спутников. Слэйто вполголоса рассказывал что-то, склонившись к Аэле; почувствовав мой взгляд, он улыбнулся.
Несравнимо, говорила я себе, даже сравнивать не смей. Это будет пятном на памяти Атоса. Но чем дольше я себе это твердила, тем больше уверялась, что и Слэйто с Аэле стали моей новой семьей. Я готова убивать за них. Лишь бы мне не пришлось выбирать из них двоих…
– А чем ты занимаешься в свободное время, Мастос? – Слэйто, вероятно, решил, что должен исполнить условия уговора и развлечь старика беседой.
– Хожу то здесь, то там. Иногда задерживаюсь в деревнях и учу ребятишек. – Сухим узловатым пальцем монах указал на крытые соломой хижины деревни чуть в стороне от дороги. – У детишек так мало шансов выжить в наше смутное время. Если мальчик глуп, то он попадет солдатом в армию, если девочка глупа – она окажется там же, но в другом качестве. – Монах покачал головой. – Я учу их не арифметике, а мудрости. Как выбрать профессию, путь в жизни, как сохранить добро в сердце и не стать жертвой игр сильных мира сего.
– И что, помогает? – Я сорвала колосок и жевала его, выдавливая растительный сладкий сок.
– Не знаю даже. Я словно старый ветер. Налечу, взбаламучу озеро, и меня несет дальше. Может, от меня вреда больше, чем пользы.
Слэйто похлопал монаха по плечу:
– Такие люди, как ты, помогают, не сомневайся. В детстве со мной произошла… неприятность. – Маг внимательно на меня посмотрел, точно боялся, что сболтну лишнего. Я лишь пожала плечами. – Я тогда долго болел, не мог встать с постели. Мать часами простаивала на коленях перед изображениями богов, какие смогла найти в нашей глуши. Но я не поднимался. Я словно потерял волю к жизни. Но затем человек вроде тебя пришел в нашу деревню. Не человек богов, но человек знаний. Он не пытался вылечить меня травами или заговорами. Он рассказывал мне истории. Прекрасные сказки о смелых исследователях, которых суть жизни интересует настолько, что они забывают про здравый смысл.
– Очень похоже на вас с госпожой Лис. – Монах потер шершавой ладонью свою бородку.
– Не человек богов, говоришь? С недавних пор я перестала верить в людей Церкви. Лет пятнадцать назад в Крае Церковь Прощения устроила миссию. – Я выразительно посмотрела на Мастоса. – И был бунт.
Старик вздохнул:
– Хоть я и не принадлежу к служителям Церкви, но та трагедия больно ударила по каждому адепту веры. Край и отношение в нем к религии уже никогда не будут прежними.
Аэле с Пушком обогнала монаха. В отличие от нас со Слэйто, девушка полностью оправилась после пережитого в Русалочьей пади и была довольна собой и миром, как всегда.
– А что произошло в этой миссии? – полюбопытствовала она.
– Убийство детей, – ответила я и вспомнила своего хмурого товарища-крайнийца. Его ненависть к Церкви, первоначальную ненависть к ока, ненависть к дружбе. И благоговение перед женщиной, погубившей его.
– Лис'йонок.
Я вздрогнула, как будто меня ударили хлыстом. Это слово! Монах присел возле Пушка и чесал зверя за ухом. Заметив мой ошарашенный взгляд, старик пояснил:
– Моя третья жена так называла этих животных.
– Она была ока?
Старик нахмурился:
– Она была заокраинкой, не ока.
Совпадение, о котором я подумала, казалось слишком неправдоподобным, но я все-таки решила спросить:
– Ее ведь звали не Извель?
– Нет – Машра. – Монах улыбнулся, а взгляд его затуманился, словно он смотрел в свое прошлое. – Смелая была, чертовка. И, пожалуй, из всей нашей религии она только лис и любила.
– А при чем тут лисы? – Аэле склонила голову, и я вдруг заметила, что девушка стала выглядеть старше. Она по-прежнему была свежа и румяна, но что-то в ней в корне изменилось. Я привыкла относиться к ней как к ребенку, но сейчас она была гораздо более похожа на старика монаха.
– Я хочу вам рассказать одну сказку…
