– А что с ней? – отозвался Слэйто, который поджаривал нанизанный кусками на симмскую саблю хлеб.
– Ты разве не видишь? Она выглядит… старой. И усталой. Сама на себя не похожа.
– Может, ты просто не приглядывалась к ней раньше? Наше путешествие подходит к концу, и мы все сбрасываем свои маски.
– И какие же маски сбросили мы с тобой?
– Я сбросил маску простачка и таинственного незнакомца. Ты знаешь, что я Сияющий…
Я резко обернулась к Аэле, но та пребывала в мире своих грез и не слышала слов мага.
– А ты наконец перестала притворяться женщиной, повидавшей жизнь, искушенной в грехах, которая настрадалась так, что не позволяет себе испытывать никаких эмоций.
Я почувствовала, как краска заливает мое лицо. Ах, вот как, значит, я выгляжу со стороны: как полная гордыни и жалости к себе притворщица?
– Ты не выглядишь так, Лис. – Слэйто взглянул мне в лицо. – Нет, я не читаю мысли, просто ты слишком громко думаешь. Ты не выглядишь так, ты просто думаешь о себе так. Заставила себя думать о глупости вроде того, что близость с людьми приносит боль или что, чувствуя ответственность за кого-то, ты становишься слабой. Даже наверняка придумала для этого какую-то глупую метафору.
– Пустая скорлупа грецкого ореха, – еле слышно прошептала я. Мне хотелось провалиться под землю от стыда.
– Ну да. А на самом деле все, что отделяет тебя от человеческой жизни, – ты сама. Никакая трагедия прошлого не заставляет тебя наказывать себя. Раз за разом только собственное чувство вины, Лис, макает тебя головой в это болото. А там удобно, правда? Можно относиться к людям, как к вещам, и не переживать из-за пустяков. Жить без чувств намного удобнее, в этом и есть скрытый эгоизм. Поверь, я знаю, о чем говорю. А, черт!
Кусок хлеба свалился с его сабли в костер; взметнувшиеся искры улетели в темнеющее небо.
– Ты не знаешь меня настоящую, – возразила я, но мои слова прозвучали настолько жалко, что я и сама была готова это признать.
– А мне кажется, что знаю. – Маг даже не смотрел в мою сторону, сосредоточенно пытаясь саблей достать из огня уже обуглившийся хлеб. – Ты слишком много думаешь о своем умении махать мечом и уме, но ты добрая и чуткая. Чересчур высокомерная, но очень жертвенная. Любишь изображать ледяную глыбу, но я не знал никого, кто мог бы любить так же страстно, как ты.
Я стиснула челюсти:
– Ты не знаешь, как я могу любить, Слэйто. Что ты вообще возомнил о себе? Одна безрассудная близость не сделала нас возлюбленными.
– Я вовсе не о себе говорю, – вздохнул Слэйто. – А о твоей любви к жизни. Ты любишь ее так отчаянно, и я начинаю думать, что это у вас взаимно. Ложись спать, Лис, завтра тяжелый день.
Устраиваясь на ночлег на каменистой земле, я пыталась понять, зачем Слэйто так упорно пытается меня разозлить? Отдалить от себя. Не потому ли, что в Волчьем саду мне все-таки придется делать выбор между ним и Аэле. И он уже определил, как я должна поступить.
Я не сразу поняла, что происходит и где я оказалась. Вокруг стеной стояла темнота, и лишь бестелесные голоса шептали что-то неясное со всех сторон. Когда же сообразила, что вижу сон, меня окатила волна ужаса. Больше двух лет прошло после Взрыва, я разучилась плакать и видеть сны. А теперь это равновесие было нарушено. «Проснуться, проснуться, проснуться», – твердила я себе, крепко зажмурившись. Но потом открыла глаза и поняла, что ничего не изменилось.
Сверху на меня упал луч света – и теперь мне казалось, что я стою на ярмарочной сцене, освещенная ярким фонарем. Голоса приблизились, я уже могла различать их шепот:
– Проклятое дитя.
– Нет, Бешеная лисица.
– Нет, Лис'йонок.
– Нет, Лис.
– Нет, Принцесса из замка на юге.
– Кто вы?! – закричала я в отчаянии. Рука судорожно искала меч на поясе, но, как и положено в добротном кошмаре, я обнаружила, что полностью обнажена.
– Кто она? – шептали голоса вокруг, и в ответ сыпались десятки предложений.
– Гостья Лисьего чертога.
– Хвоара.
– Белый призрак ока.
– Наемница из Ларосса.
– Кто вы?! – кричала я так громко, как только могла.
– Вопрос в том, кто ты? – голос прозвучал мягко, словно упавший на лицо кусок шелка, и он не был человеческим. Этот голос повергал в ужас и одновременно заставлял застыть в восхищении. Он мог принадлежать только богу.
Тьма вокруг чуть расступилась, и вдалеке завихрилась золотая пыль. Она была в отдалении, но при взгляде на нее я почувствовала резкую боль в глазах. Мне пришлось опустить голову, я не обладала достаточной силой, чтобы смотреть на этот золотой вихрь.
– Вопрос в том, кто ты? Столько имен, и ни одного настоящего. Именно поэтому тебя сложно найти. Но что нас может остановить? Мы нашли бы тебя и по едва заметным колебаниям магии. И теперь ты вся как на ладони. В нашей власти.
Голос был прекрасен. Он затрагивал какие-то тайные струны моей души, и если бы я могла плакать, то уже разрыдалась бы. Мне хотелось упасть в объятия существа, обладающего этим голосом, и раствориться в нем. Я не могла ему ответить или поднять голову, это было выше моих сил.
