Охотник на волков полностью

Я слышала, как другие голоса отдаляются, словно пропуская главного оратора вперед. Неведомая сущность оказалась совсем близко: мне казалось, я чувствую дыхание на своих щеках. «Если подниму глаза, оно выжжет мне их, – подумала я. – Это всего лишь сон. Ничего плохого не может произойти здесь!»

– Взгляни же на меня, проклятое дитя, – прошептал голос, то ли женский, то ли мужской, понять было невозможно. – Я пришел, чтобы обнять тебя и упокоить.

Я начала поднимать голову, против воли, но поступить иначе просто не могла. В этот миг скорлупа кошмара как будто дала трещину. Я поняла: что-то идет не так. Золотой вихрь был недоволен, все пространство задребезжало от его гнева.

– А теперь аккуратно сядь на пол, Лис, – услышала я за спиной знакомый голос. – Не делай резких движений.

Я сразу же послушалась Слэйто, хотя и понятия не имела, как он смог попасть в мой кошмар. Магу я доверяла. Стоило мне опуститься, как сверху на меня упал его плащ: я узнала его по запаху, он слегка отдавал полынью. Плащ накрыл меня полностью. И сразу же прекратилась боль в глазах и пропало желание подчиняться неведомому голосу из темноты.

– Салана-но-равэ. Все твои имена мне известны. Что ты можешь мне сделать?

Слэйто ответил на странном языке. Наверное, на том самом, который являлся праматерью заокраинского.

Золотой вихрь, если он не принял более определенной формы (я не могла это видеть, сидя под плащом), рассмеялся. Прекрасный смех: чистый, звонкий, красивый, убийственный, холодный, смертельный… Потом он что-то сказал магу, и пространство вокруг нас взорвалось с оглушительным треском.

Я распахнула глаза. Надо мной было лишь ночное небо, усеянное звездами, да почти полная луна, которая освещала место нашей стоянки. Никаких золотых вихрей или голосов, только небо с луной.

Холодная рука Слэйто лежала у меня на лбу, а сам он склонился, то ли прикрыв глаза, то ли наблюдая за мной сквозь сомкнутые ресницы.

– У меня не бывает снов, – прошептала я. Конечно, мне хотелось кричать, но, Войя подери, я боялась разбудить Аэле.

– А это и не было сном, – сказал маг, чьи пальцы слегка подрагивали. Он так и не восстановился после Заячьей пади.

– То есть это произошло на самом деле? – Я чувствовала угасающую резь в глазах, а тело холодило намного сильнее, чем должно было: в реальности я была одета.

– Не во сне и не наяву. В месте застывшего времени, наверное. Тот, кто тебя искал, это… – Маг задумался, явно подбирая слова. – Это существо принадлежит народу, который ты убиваешь.

– Монстрам?

– Оно зовет их обреченным народом, и оно в ярости. Ты убиваешь его собратьев. И у тебя это получается.

– Но ведь это не может причинить мне вреда? Оно ведь не рядом? – Я начала озираться и так вертеть головой, что рука Слэйто соскользнула с моего лба.

– Оно не рядом. Но, поверь мне, у него достаточно сил, чтобы заставить твое тело прекратить дышать или сделать так, чтобы ты перекусила своими же зубами собственный язык. У тебя есть лишь одно преимущество: ему сложно тебя выследить. Что-то ему мешает. То, что у него это получилось сегодня, – слепая удача. Но я этому поспособствовал.

– Ты-то здесь при чем? – Я приподнялась на локтях и погладила холодную щеку Слэйто. Я сделала это потому, что дала себе зарок чаще делать то, что мне хочется. – Ты пришел в этот недосон и спас меня. Накрыл плащом и защитил.

– Я – Ослепляющий, Лис. Мой магический след гораздо ярче, чем твой. Для существ, подобного этому, такой след – все равно что комета в небе. На озере кто-то выжил либо успел передать послание этому существу до своей смерти. Проклятое дитя идет с Высшим магом на юг. Они искали тебя через меня и нашли.

– Теперь такое будет каждую ночь? – Я почувствовала страх, будто он стал осязаем и вместе с холодными каплями пота побежал по спине.

– Отныне им будет сложнее выследить тебя. Я скрою свои магические следы до поры. А после Волчьего сада тебе и вовсе нечего будет бояться. Там я умру и не буду больше привлекать монстров к тебе. А до того постараюсь уберечь тебя от недоснов.

– Погоди, что ты сказал? Умрешь?

Он взглянул на меня затравленно. Его лицо под луной опять раздвоилось: мальчик – мужчина, блондин – брюнет.

– То есть в Волчьем саду умрет не Аэле?

– А почему это должна была быть Аэле? – Он недоуменно посмотрел на меня и погладил по лбу. – Аэле – самое главное, что есть в этом мире. Каждый раз, глядя на тебя, Лис, я в этом убеждаюсь – снова и снова.

– Это лишено смысла…

– Потому что надо поспать. Сегодня они точно не вернутся. Не бойся.

Он встал и, обойдя угасший костер, улегся напротив. Я отвернулась от совсем уже холодных углей, зная, что не засну до самого рассвета. А в голове стучало: он умрет в Волчьем саду, он умрет в Волчьем саду, он умрет в Волчьем саду.