Водитель в машине Мэя был в шоке, и снайпер крикнул ему, чтобы тот проезжал перекресток, иначе по ним отработают из пулеметов. Противник уже расстреливал подбитый «Хамви», и, как и ожидалось, когда машина Мэя проскочила перекресток, она попала под огонь. Было ясно, что нужно вытаскивать морпехов из горящего «Хамви», иначе их убьют, — если они уже не мертвы. Остановившись, Мэй выпрыгнул из машины, крикнув наводчику, чтобы тот открыл огонь вверх по дороге, на север. Замыкающий «Хамви» тоже проехал перекресток, и все, кроме пулеметчика, выпрыгнули из машины.
Мгновенно морские пехотинцы оказались в меньшинстве, и попали под шквальный огонь. Мэй находился у стены, обстреливая дома на противоположной стороне улицы, когда заметил командира машины, стоявшего рядом с ним.
— Нужно подготовить твоего санитара! Будут потери! — крикнул сержант. Морпех как раз собирался бросить две гранаты через стену рядом с ними, чтобы убить всех, кто окажется на той стороне.
— У нас нет санитара! Он находился в первой машине! — ответил морпех.
Закон Мерфи официально вступил в силу. Мэй в недоумении покачал головой. Он оглянулся на горящий «Хаммер», стоявший всего в тридцати ярдах от него, и увидел двух морских пехотинцев — водителя и П-водителя, то есть помощника водителя, — перебегавших дорогу. Снайпер мог с уверенностью сказать, что оба они ранены. Поскольку Мэй находился ближе всех к месту происшествия, они побежали к нему. П-водитель, едва державший в руках пистолет, истекал кровью из ран в своей руке и ноге.
— Я не могу стрелять! И что мне теперь с ним делать? — с болью произнес П-водитель. Мэй посоветовал ему положить пистолет в карман, потому что он может понадобиться ему позже. Сержант понимал, что бой только разгорается. Как только другие боевики в городе поймут, что им удалось вывести из строя машину, они сойдутся на позиции морпехов, чтобы попытаться их прикончить. Мэй повел обоих водителей к месту сбора раненых, расположенный между стеной и «Хаммером».
«Если мы продержимся несколько минут, скоро здесь будут силы быстрого реагирования», — подумал снайпер. Он начал перевязывать П-водителя, пока тот рассказывал ему о своих ранениях. Мэй заметил небольшой осколок в его спине, но велел ему возвращаться в бой, потому что им нужно было использовать все имеющееся оружие, чтобы выбраться отсюда.
Несмотря на страх, Мэй приказал себе сохранять спокойствие. Быстро оглядевшись по сторонам, он понял всю ситуацию. Гранаты и пули били по машинам, стенам и дороге рядом с ним, и в какое-то мгновение сержант смирился с мыслью, что может не дожить до конца боя. В его голове пронеслись мысли о жене и дочери. Он понимал, что может погибнуть на этой грязной улице в глуши, но обещал сражаться, пока его не убьют.
Перевязав товарищей, Мэй снова вступил в перестрелку. Проскользнув за угол, он увидел двух морских пехотинцев, открывающих задние пассажирские двери горящего «Хаммера». Это были Адамс и Гарсия из группы Батлера. Сам Батлер со своим наблюдателем находились в первой машине, уже на базе. Мэй загордился тем, что они действуют правильно. Они спокойно вытащили из горящей машины свое штатное вооружение и оборудование, но оба были ранены осколками в шею, спину, руки и ноги. Когда они вытащили все свое снаряжение, Адамсу хватило ума забраться обратно в «Хамви» и вытащить Сиснероса из ремней безопасности, прежде чем машина оказалась полностью охвачена пламенем. Когда Авила увидел своих друзей, он бросился к ним на помощь под градом пуль. Повстанцы, увидев трех отдельно стоящих морпехов, открыли огонь из всех имеющихся у них стволов. Гарсия среагировал на стрельбу и открыл ответный огонь вместе с Мэем с угла улицы. Адамс и Авила начали переносить Сиснероса через дорогу, пока Гарсия прикрывал их огнем. К этому времени остальные морские пехотинцы уже понимали, что происходит, и двое из них отправились на помощь Мэю. Прежде, чем выскочить на улицу, они сгрудились на углу, и открыли огонь на подавление, чтобы трое морпехов смогли добраться до безопасного места.
Сержант понял, что его морпехи ранены, и хотя еще теплилась надежда, что Сиснерос мог выжить, увидев его, он понял, что шансов нет. У морского пехотинца отсутствовали части тела, и он был сильно обожжен. На углу улицы на месте застыл Адамс, пока Мэй выносил тело Сиснероса к ближайшему «Хамви», закрывая его от других морпехов, чтобы не деморализовать их.
Повстанцы приближались, и гранаты РПГ били все ближе. В этом хаосе ситуация выглядела мрачной. Морские пехотинцы оказались в городе в ловушке: одна уничтоженная машина, один убитый, четверо раненых, и у всех заканчивались боеприпасы. Однако, поскольку патруль уже дважды проходил через этот район, Мэй решил, что у повстанцев тоже скоро закончатся боеприпасы.