К январю Кэмп-Гэннон стал подвергаться обстрелам на регулярной основе. Лагерь ежедневно обстреливался из минометов, гранатометов и стрелкового оружия. В Хусайбе в составе роты «Бейкер» находился отряд из 2-й разведывательной роты. Отряду уже предстояла ротация, когда однажды вечером они обратились к Мэю за помощью — морским пехотинцам хотелось проехать по Маркет-стрит, что показалось сержанту опасной затеей. Он знал, что эти морпехи-разведчики хотят напоследок устроить перестрелку, потому что никто, кроме как на плавающих бронетранспортерах, не проезжал полностью по этой дороге. Она проходила прямо через сердце города, и активность противника в этом районе зашкаливала. По оценкам роты, улица была начинена взрывчаткой двадцать четыре часа в сутки.
Отряд хотел, чтобы Мэй и его команда заняли позицию, прикрывающую их с восточной стороны города, пока они будут передвигаться по дороге. Для Мэя и его людей это должно было стать довольно легким заданием по наблюдению. После того как морские пехотинцы пройдут через город, снайперы эвакуируются и отправятся на базу.
Вечером в день операции Мэй рассказал о своем плане всем участникам. Снайперская команда собиралась занять старое укрытие, которое они уже использовали раньше, в заброшенном отеле, из которого открывался прекрасный вид на Маркет-стрит. Высадить их должна была группа CAAT, действовавшая на четырех автомашинах. Обычно такая группа имеет в своем составе спешиваемое подразделение, но из-за ограниченного пространства, занятого снайперской группой из восьми человек, они не смогли взять ни одного морпеха. Около 01:30 команды загрузились в «Хаммеры» и отправились в Хусайбу.
Со всем снаряжением, которое носят с собой снайперы, легко забыть что-то, что необходимо для выполнения задачи, и, когда они покидали базу, Мэй понял, что ему чего-то не хватает. Интуиция подсказывала ему, что что-то не так. Сначала он не мог определить, в чем дело, но потом понял, что оставил свой «кабаний клык» на столбике кровати. Не то, чтобы он был суеверным человеком, но снайпер чувствовал, что что-то должно произойти.
Он размышлял о разведывательном донесении из батальона, в котором говорилось, что вражеские бойцы не любят умирать на холоде. Это означало, что они не желают сражаться, если на улице идет дождь или стоит холодная погода. Эта мысль успокаивала, потому что моросил дождь и определенно было прохладно.
Морские пехотинцы хорошо знали дорогу, ведущую через Хусайбу, но даже если бы она была им незнакома, заблудиться было сложно. Улицы шли либо с севера на юг, либо с востока на запад. Из-за этого город состоял из сотен маленьких кварталов, похожих на шахматную доску. Нужно было всегда помнить, что если они и заблудятся, то в каком бы направлении ни двигаться, в конце концов все равно можно было выйти на одну из основных городских дорог — западную, южную, восточную или Маркет-стрит.
Под мягким слоем тумана город был темным и сырым, лишь изредка сквозь дымку пробивался свет уличных фонарей. Двигаясь по узким городским улочкам, морские пехотинцы миновали дворы и стены, проехав два квартала к югу от Маркет-стрит. На маленькой улочке все были в боевой готовности, на шлемах были пристегнуты приборы ночного видения. Сидя за пассажирским сиденьем, Мэй держал свое снаряжение под рукой на случай, если машину придется быстро покинуть. Он хотел высадиться к востоку от городского кладбища, а затем пешим патрулированием выйти и занять позицию.
Недалеко от места высадки водитель заметил, что на улице южнее них что-то движется. В 02:00 обычно улицы были пусты, особенно в такую погоду. Мэй как раз посмотрел направо, на соседнюю улицу, когда без предупреждения в стену рядом с его машиной ударил выстрел из РПГ. За взрывом последовал пулеметный огонь и выстрелы из АК — морские пехотинцы въехали прямо в осиное гнездо. Они не знали, что повстанцы сообщали друг другу о каждом их шаге с тех пор, как они покинули свою базу. У боевиков были свои контрольные посты в городе, и когда морские пехотинцы проходили мимо них, враг сообщал своим боевым силам о местонахождении морпехов. По стечению обстоятельств патруль морпехов угодил прямо в хорошо спланированную засаду.
Пулеметчики в турелях открыли огонь по вспышкам выстрелов с крыш окружающих домов. «Хаммеры» ускорились, и Мэй увидел через окно своей двери, что каждый раз, когда они проезжали через перекресток, вражеские пулеметчики выжидали, чтобы открыть по ним огонь. Слыша, как пули попадают в его машину, сержант злился, что не может вести огонь из своего оружия.
К счастью, морские пехотинцы не были прижаты огнем и пробились сквозь засаду. Оказавшись на Ист-Энд-роуд, они повернули на юг, чтобы вернуться на базу. Командир патруля CAAT передал по рации, чтобы машины сократили интервал, и чудом никто не пострадал.