В пункте сбора раненых Гарсия остро нуждался в медицинской помощи. Его на минуту охватил туман войны, и он засомневался, стóит ли снова возвращаться в бой, но после нескольких слов сержанта Мэя ланс-капрал взял оружие и присоединился к своим товарищам. Он переместился на угол улицы и стал работать из подствольного гранатомета M203, отправляя 40-миллиметровые гранаты на вражеские позиции. Мэй восхищался решимостью Гарсии, ведь у того была огромная рана на правой руке, и ему было трудно заряжать гранаты.
Бой продолжался уже некоторое время, и Мэй начал задаваться вопросом, где находятся СБР. Он достал рацию и доложил в роту обстановку, сообщив о потерях и получил ответ, что к ним направлены силы быстрого реагирования. Поскольку на подходе были более крупные силы, Мэй и командир патруля приказали морпехам собираться, но не все смогли поместиться в машины — пока они направлялись на базу, Авила, Падрон и Адамс вынуждены были бежать рядом с техникой. Последний «Хаммер» остался на улице, но благодаря Адамсу и Гарсии все необходимое оборудование было снято, прежде чем машина сгорела дотла.
Помимо шести морских пехотинцев в его «Хаммере», у Мэя были люди, лежавшие поперек него. Морпехам, находившимся снаружи, не пришлось долго бежать, потому что вскоре они встретились с группой быстрого реагирования и были сопровождены обратно на базу. В лагере раненых эвакуировали, а сержант вместе с остальными погрузился в «Амтраки», чтобы вернуться в город для охраны места боестолкновения. На этот раз никаких боевых действий не последовало.
Ранения Адамса и Гарсии оказались достаточно серьезными, чтобы отправить их обратно в Штаты. Сообщалось, что в ходе боя было убито пятнадцать вражеских бойцов. Мэй считал, что ему повезло, что он выжил, не получив ни единой царапины.
В течение нескольких недель после нападения лагерь стал подвергаться огромному количеству обстрелов. Минометные мины и ракеты стали падать в расположение по три раза на день. Скоро батальону предстояла ротация, и морпехи хотели как можно больше ослабить давление на подразделение, которое займет их место на ближайшие несколько месяцев. В результате Мэй и его команда получили задание найти и уничтожить минометчиков.
Используя РЛС контрбатарейной борьбы, в роте получили примерное представление о том, откуда ведется огонь. По их мнению, позиция находилась в самом восточном пригороде города, известном как треугольник «Эйч-Кей». Свое название этот район получил потому, что на карте находящийся там густонаселенный жилой район рассекается двумя дорогами, и примыкал к открытой местности, образуя небольшой треугольник, расположенный в нескольких милях к востоку от Маркет-стрит. Из разведданных морские пехотинцы узнали, что боевики используют кочующие минометные расчеты, которые выдвигались в район «Эйч-Кей» на пикапах, выпускали боеприпасы и уходили на восток, в сторону близлежащего города.
Снайпер надеялся поймать этих людей и отомстить, но он не знал, что на этот раз засаду будет устраивать он сам.
В ночь выполнения задания Мэй и Батлер повели свои снайперские команды в общину с юга, после того как их засекли в открытой пустыне. В роте были обеспокоены тем, что снайперы находятся слишком далеко от базы, чтобы СБР могли добраться до них за разумное время, поэтому патруль, выводивший их на место, остался в нескольких минутах езды.
Оказавшись в этом районе снайперская группа заняла отдельные здания. Мэй со своей командой из четырех человек нашел двухэтажный заброшенный дом к северу от северной дороги. Команде Батлера повезло меньше. В доме, в котором они оказались, жила семья, и морпехи собрали мирных жителей в одной комнате. Их дом находился к северу от южной дороги, но к югу от команды Мэя и через один квартал от нее. Таким образом, обе группы прикрывали обе дороги и находились не слишком далеко друг от друга. В то утро в районе было тихо, но в глубине души Мэй предчувствовал недоброе, и из-за этого весь день ворчал на свою команду по поводу свето- и звукомаскировки.
Поздним вечером, примерно в то время, когда Кэмп-Гэннон должен был подвергнуться минометному обстрелу, Мэй услышал по рации, что Батлер считает, что его группу обнаружили. Это произошло, когда сын хозяина дома, в котором они находились, подъехал на машине и постучал в парадную дверь. Батлер подал старику сигнал, чтобы тот велел сыну уходить, и встал за дверью, пока те разговаривали, но когда сын ушел, старик повел себя странно и отчаянно захотел уехать вместе со своей семьей. Батлер выяснил, что сын знал об их присутствии и сообщил отцу, что вернется, чтобы убить морпехов.
Выслушав сообщение, Мэй предупредил Батлера, чтобы тот затаился, потому что ему не нравится обстановка. В это же время один из военнослужащих группы Мэя заметил несколько пожилых мужчин, собравшихся на другой стороне улицы. Через несколько минут они исчезли.