Итого у меня остались неоткрытыми два перка с этой ветки, пять перков с ветки рывка и финальный тотемный перк. Итого восемь очков нужно для полного закрытия, после которого я смогу за очко особенности провести эволюцию расы, ибо все остальные условия уже были выполнены. Хотя там и было-то одно — благословение Гайи.
Очко классовой способности ушло в ветку стрельбы, на «морозную стрелу» — перк четвертого тира, что шел после зажигательной. Наконец-то начала появляться хоть какая-то вариативность эффектов для магических стрел. Кстати, следующей в ветке шла «бронебойная стрела», которую я возьму однозначно! Ибо надо. Слишком часто в последнее время попадаются плотные противники.
Ну и последнее из вкусняшек за уровень — новая способность Аглура. И тут я, пожалуй, возьму перк второго тира ветки тернового лука «зоркость». Фактически — это встроенная оптика, которая дает возможность смотреть дальше и целиться лучше.
А вообще, у тернового лука на втором тире две подветки, как и у всех остальных форм. Одна подветка отвечает за терновые стрелы, а вторая — за эффекты от самого лука. Вот её я и думаю в ближайшее время покачать. Хотя бы до четвертого-пятого тира. Ну а потом аналогично раскачать аркебузу и арбалеты. Гарпун же… меня вообще не привлекает. Не мое это.
Уровень: 16 (+1)
Характеристики
Сила: 45 (+4)
Ловкость: 44 (+2)
Живучесть: 20
Восприятие: 31 (+1)
Дух: 22 (+1)
Магия: 39 (+2)
Первобытная ярость. Насильно заставляет духовную силу вскипеть яростью битвы, мгновенно выводя организм на предел работоспособности и даже позволяя за него выйти. Внимание! Способность снижает критичность мышления, повышает агрессивность и травмирует организм.
Морозная стрела. Накладывается на магическую стрелу. Может комбинироваться с точным выстрелом и его производными. При попадании вложенная в стрелу энергия начинает превращаться в хлад. Потребление маны — 1 ед/мин охлаждения.
Зоркость. Оружие-симбионт подключается к органам зрения и создает дополнительную линзу, увеличивающую изображение и помогающую просчитывать траекторию полета стрелы.
— Ээээм… С ней все нормально? — поинтересовался я у Мун. — Или это последствия воздействия босса Подземелья?
— В какой-то мере это действительно можно назвать так, — едва заметно улыбнулась эльфийка краешком губ. — Просто она отказалась уходить оттуда пока не разобрала на составляющие все, что осталось от той богопротивной твари.
— Угу, — чуть недовольно поморщилась Эри. — Пришлось даже разделиться, я потащила тебя устраивать лагерь, а Мун осталась стеречь эту бедовую мелочь.
— Эхе-хе-хе… — самой бедовой мелочи было пофиг. Кажется, она нас даже не слышала. — Моя пррррелессссть…
Нина сидела чуть в стороне от костра перед распакованной походной лабораторией и любовно поглаживала пузатую колбу, в которую сейчас стекал какой-то конденсат темно-синего цвета с черными и красными разводами. А чуть в стороне были свалены в кучу мумифицированные части бедного тентаклиевого монстра. Милая девочка-волшебница буквально выпила его досуха…
От последней мысли я даже тряхнул головой, потому как она вызвала странные ассоциации и картинки в сознании.
— Оставьте несчастное дитя, — сказала Мун тоном психиатра, сообщающего родственникам неутешительные новости. — Это неизлечимо. Но когда кончатся реагенты, сия дева сама придет в себя.
— Ну или когда есть захочет, — хмыкнула Эри, накладывая на тарелки завтрак из каши с мясом и овощами. — Приятного аппетита!
Чуть позже, когда наши порции были уже наполовину съедены, Нина действительно закончила свои опыты и, чуть придя в себя, присоединилась к завтраку. Однако спрашивать что там у неё такое получилось я не решился, потому как опасался нарваться на полуторачасовую лекцию, из которой пойму хорошо если треть. Зато вот дальнейшие планы за чашкой травяного чая обсудить было даже не можно, а нужно. Правда, начал это дело не я.
— Так что ты получил за Подземелье? — с горящими от любопытства глазками спросила Эри.
— Он стал сильнее, — тут же сдала меня Мун, изучив прищуренным взглядом. — Причем уже после пробуждения. Ночью изменений не было. А еще появилось… что-то. Странное. Не могу разобраться в ощущениях.
— Паладинский бублик, — хихикнул я, дернув ухом.
