Я медленно развернулся в ожидании, что страшное нечто сейчас сожрёт меня, но ничего не увидел. Точнее, увидел, но не сразу. Луч фонаря выхватил силуэт в темноте где-то далеко по коридору в противоположной стороне от выхода. Это был мальчик с оторванной по плечо левой рукой. В правой он нёс свою конечность, которой лишился и из неё капала кровь. При ходьбе он царапал стену подвала торчащими из плеча костями и обрывками сухожилий. Мальчик шёл по коридору в противоположную сторону от меня. Я не сразу понял, что окровавленная и рваная одежда принадлежит Артёму.
После, когда милиция обыскивала подвал они нашли множество следов крови, но не нашли тела. Артём до сих пор числится в списке пропавших без вести детей.
Я застучал в дверь, за которой прятались Семён и трудовик. Я попытался её открыть, но ничего у меня не получалось. Позже я узнал, что происходило в этот момент по ту строну ржавой двери. Вернее, одну из версий. Когда дверь откроют с помощью болгарки, то обнаружат там два тела. Задушенного Петровича и Семёна, который умер от разрыва сердца, что нехарактерно для подростка. Страх убил его, но прежде он придушил трудовика, который видимо, попытался вытолкать незваного гостя из своего убежища. Петрович настолько исхудал и ослабел, что много сил не требовалось, чтобы отправить его на тот свет. Чего так испугался Семён, я сказать не могу.
Не зная, что делать, я побрёл вперед. Меня так сильно била дрожь, что я несколько раз падал, снова поднимался и вновь падал на сырой пол. Я не понимал, куда иду и где выход, мне просто было страшно. Я забыл про мальчика с оторванной рукой, про Семёна, предавшего меня и спрятавшегося за дверью, даже про пропавшую без вести Алину. Я просто шёл вперед, пока силы не оставили меня.
Я опустился на гору, состоявшую из обломков кирпича, и услышал за спиной знакомый голос.
— Саша, помоги мне,— прошептала Алина, словно над самым ухом.
Обернувшись, я увидел лишь темноту. В смысле это была кромешная тьма, которая даже поглощала луч света моего фонарика. В кирпичном фундаменте, возле которого я сидел, зияла большая дыра, как будто кто-то пробил её огромным молотом. А внутри проёма чернела пустота. Она то и поглощала свет и манила к себе голосом Алины. Вокруг на кирпиче были красные следы, как будто кто-то истекающий кровью вошёл в эту темноту, переступив через гору битых кирпичей.
Чёрная пустота как будто была живой. Я чувствовал: по ту сторону что-то есть. Что-то ужасное. Спускаясь в подвал с Алиной, я был уверен, что заступлюсь за неё, даже если все россказни о призраках — чистая правда. Когда я как безумный брёл по подвалу, то, возможно, ещё готов был заступиться за подругу, но сейчас я выронил фонарик из рук и, поддавшись страху, полностью потерял контроль над своим разумом.
Честно говоря, не могу сейчас сказать, что произошло потом. Убежал ли я или шагнул в пустоту вслед за голосом. Я всегда считал, что убежал. Хотя… Нет. Скорее всего, так всё и было… Я убежал.
Александр закончил свой рассказ, и в компании друзей повисло молчание, лишь тихая музыка в баре играла на фоне их мыслей. Двое друзей пытались переварить услышанное.
— Значит, ты всё-таки смог найти выход,— уточнил Сергей.
— В противном случае его бы с нами не было,— усмехнулся Алексей.
— Странная история,— подвел итог Сергей и спросил,— так что же на самом деле произошло в том подвале?
— Я не знаю,— соврал Александр.
Через полчаса они вновь стояли посреди пустыря, только теперь двое спутников Александра куда серьёзнее заинтересовались окружающими развалинами. Алексей пытался разглядеть, осталось ли хоть что-то от подвала, тогда как Сергей пытался представить, как здание школы выглядело до обрушения. Александр о чём-то серьезно задумался, словно принимая решение, которое должно всё изменить. В каком-то смысле так всё и было.
— Всю мою жизнь,— прервал он молчание,— мне снился один сон. Я иду по берегу мёртвого моря. Мёртвого по-настоящему. Волны не плещутся и не разбиваются о берег, движения почти нет, словно это не море вовсе, а озеро в лесу. Вместо воды — густая жижа болотного цвета, в которой плавают черепа людей и животных. Однако где-то там идёт постоянное шевеление. Словно черви в выгребной яме, в море копошатся живые мертвецы с ошмётками мышц на обглоданных костях. Стоит только подойти к колышущемуся зеленому краю, как тебя сразу схватят, утащат в вонючие глубины, а потом сожрут.
Я продолжаю идти вперед по заплесневелому песку. Впереди на горизонте лежит в руинах мертвый город. Похоже, он разрушен давно, но природа не берёт над ним верх. На его улицах не пробиваются сквозь асфальт новые деревья, не зеленеет трава, не поют птицы на руинах цивилизации. Этого ничего нет, потому что вся природа мертва. То, что ещё передвигается по земле, нельзя назвать живым. Таких существ вокруг масса. Даже упомянутые мною птицы ползают по песку с пустыми белёсыми глазницами. Они все мертвы, но живы.
