— Мезмер не учел одного — его воины убили слишком многих прежде, чем те даже подумали об отступлении, и переполнили себя. Вобрали в себя, как пишут, слишком много чужой силы, и от этого им стало… «нехорошо». Некоторые умерли на месте, а некоторые жили еще несколько лет ничего не соображающими детьми, с детской непосредственностью отвечающими на все вопросы. Вытащенная из них информация и позволила столь точно определить, как создавалось оружие. Сам Мезмер совершил самоубийство, не желая сдаваться. Отдал силу своей жизни на то, чтобы «проклясть», как он сказал, земли. Теперь в радиусе нескольких десятков километров от его имения все кишит тварями, а сами земли могут свести с ума слабых духом. После победы над Мезмером оружие собрали, но оказалось, что большую часть в суматохе кто-то стащил. Осталось только две пары клинков, одна пара месяцев Остарка, кинжал и несколько перстней. Толку от оружия людям было мало, так как они упорно никого не хотели признавать. Должно быть, только родственников тех, кто был первыми их носителями, но это теория.
— Погоди. Когда я встретился с Джанной, я видел у нее почти такие же клинки. Только… Не знаю… Они словно ненавидели мои клинки, и большую часть боя мы с ней были только тем, что держало клинки.
— Мезмер делил своих элитных воинов на две части. Закатная и рассветная. И они одновременно «любили и ненавидели» друг друга. И рассветная и закатная части содержали поровну юношей и девушек, но пара каждому была из противоположной части. Таким образом вместе они становились сильнее. Точно никто не знает, это только предположение. Они как противоположные полюсы магнита, как кто-то писал, хотя сходство неполное.
— Изврат какой-то — не выдержал Джим — маньяк он какой-то, каких надо на стул электрический.
— Жалко электроэнергию — вздохнул я — В нежить, и пусть мусор убирает. Хоть польза будет.
— Сначала на электрический стул, а потом в нежить — предложил компромисс Джим.
— Вопрос только в одном: как клинки попали в Алерию и почему они меня признали.
— У тебя точно никто из родственников по другим мирам не бегал?
— Поеду спрошу. «Папа, а папа, скажи, а ты по другим мирам случайно не путешествовал?». Билет в дурдом прилагается, так как я не хочу им демонстрировать свои силы. За родственников ближайших я уверен.
— Ладно. Дело твое.
Пару секунд мы молчали, а в моей голове быстро зарождалась навязчивая мысль. Рука невольно потянулась к клинкам, и я понял, откуда она исходит.
— Арта. Ты можешь мне дать координаты твоего мира и сказать, где расположено то, что осталось от имения Мезмера?
— Хочешь туда смотаться? Там сейчас опасно, и опасность не только от тварей на проклятых землях. Демоны устроили там такую кровавую баню, когда запустили туда тех варваров, так что…
— Возьму отряд нежити и двух стажеров из Алерии — отрезал я — Если вспомнить ту девчонку, которая прошла курс подготовки в школе Теней под руководством демонов и кое какие записи — вполне возможно что именно за наследием Мезмера этого демоны туда и ворвались.
— Едва ли, никому не удавалось воспроизвести клинки и солдат Мезмера. Программа подготовки, секреты тех отваров, которыми он их кормил во время тренировок — все это было только в голове Мезмера.
— Кто знает… — я инстинктивно искал оправдание необъяснимому желанию отправиться туда немедленно.
— Джим, давай тогда с ним отправимся — обратилась Арта к Джиму.
— Старина, уверен, что тебе оно надо?
— Не уверен — я кивнул в сторону клинков, лежащих на столе — но им, по ходу, это надо.
Прошла неделя с тех пор, как я здесь. За это время всеми правдами и неправдами, я смогла почти полностью восстановить свои утерянные после той болезни воспоминания. Я и Ольга — воспитанницы генерала Озимова, человека уже пожилого и, вообще говоря, генерала в отставке. У него самого детей нет — его супруга ушла из жизни, рождая ему на свет наследника, который также не выжил. Ольга ему в каком-то смысле родственница — но очень дальняя. Ее родители были убиты во время смуты семнадцать лет назад. Что касается меня — то генерал отказывался говорить о моих родителях. Говорил только, что дескать, отец мой погряз не по своей воле в чужих интригах так, что сам понимал ничтожность собственных шансов выпутаться из них живым. Оттого они с мамой и направили меня на воспитание к своему доброму другу и строго настрого запретили генералу рассказывать мне о том, кем они были, так как даже знание этого могло навлечь на меня беду. Вот собственно и вся история, можно было продолжать радоваться жизни в провинциальном имении, вдали от городской суеты, да вот только незадача — не верилось мне в то, что это было мое настоящее прошлое. Образы, обрывки разговоров, лица… Это немногое упорно лезло в голову, убеждая меня в том, что было что-то еще. Обрывки сновидений, когда я без сознания лежала и бредила? Возможно.
