Охотник за судьями полностью

Офицер исчез в смежной комнате. Оттуда донеслись голоса. Разговор затягивался.

Наконец оттуда появился плотно сложенный краснолицый мужчина, обилием бляшек и галунов превосходящий всех встреченных доселе. В руке у него был приказ Балти.

— Который тут, — он взглянул на приказ, — Балтазар Синт Миккал?

— Это я, сэр.

Офицер оглядел Балти с ног до головы и обратно с видом таможенного инспектора, готового потребовать, чтобы Балти открыл чемодан.

— Я Кунц. Вице-хенерал.

— Весьма рад познакомиться с вами, вице-генерал Кунц. Но, при всем моем уважении, дело у меня — к его превосходительству генералу, губернатору Стёйвесанту. Оказанный мне здесь прием оставляет желать лучшего. Ранее я находился под впечатлением, что голландцы — самый гостеприимный народ. Я с сожалением должен констатировать, что мой опыт это опровергает.

Вице-генерал Кунц уставился на стоящего перед ним вертопраха со странной смесью негодования и веселья. Он снова перечитал потрепанный приказ.

— Вы ищете… этих… Уолли и Хоффа?

— Гоффа, — поправил Балти. — Именно так.

— Сачем?

— Они соучастники в убийстве Его покойного Величества короля Карла Первого. Да упокоит Господь его царственную душу.

— Почему фы тумаете, што эти люти нахотятся в Новом Амстердаме?

— О, я вас уверяю, сэр, мы действуем на основании совершенно надежных разведданных.

Ханкс кашлянул.

— Расветтанных? — У вице-генерала Кунца загорелись глаза, словно за каждым зажгли по свечке. — Та? От кофо фы получили эти расветтанные?

Тут заговорил Ханкс — но не своим голосом, а на какой-то дикой смеси ирландского говора с йоркширским:

— С ваш позволень, ваш-сиясь, то были не разве-даны, а скореича, ежли можно так выразиться, слухи.

Кунц уставился на него:

— Слухи?

— Именно так, ваш-сиясь. Звольте видеть, мы были у Бостоне, у Мочасусеце. Жуть до чего мрачное место, как по мне. Там все унылые такие, морды у всех вытянуты. И, звольте видеть, мы сидели у этой таверне. Гроговом заведении, если можно так выразиться. Ну и, кажись, у тот вечер все перебрали грога. Верно, Балто? И там был один хрен, то есть один человек, ну, он сказал, что он торговец бобрами. Бобровыми шкурами тоись. И наш Балто стал ему рассказывать, как выморщил контракт на охоту за этими хренами, Уолли и Гоффом. Хоффом, как вы его называете. Звольте видеть, мы охотники за людьми.

— Охотники са лютьми?

— Именно так. То ись мы ловим тех, кого ищет закон. И получаем за это деньги.

— Воснакраштение?

— Именно так. И вот этот торговец бобрами, звольте видеть, он нам гутарит: «Это вы Уолли и Гоффа ищете? Вы что, не знаете, они подались в Новый Амстердам. К голландцам. Хорошие люди, эти голландцы. Лучших вы нигде не сыщете». И вот мы приехали сюда, в Новый Амстердам. Это и есть те разве-даны, про какие говорил мой напарник, вот этот вот мистер Балтазар.

Свечи в глазах Кунца погасли:

— А фы…

– ‘Айрем ’Анкс, к вашим услугам, ваш-сиясь. Охотник за людьми, истребитель индейцев и вообще делаю все, кому чего надо. Вот этот вот мистер Балтазар любезно нанял меня у Бостоне к себе в подручные, как он есть непривычен к этим местам. Только я, с ваш позволень, предпочитаю именоваться адъютантом.

Кунц покачал головой:

— Эти люти, которых фы ищете… Я тумаю, они не стесь. Нет. Они не стесь. Я пы снал.

— В таком раскладе мы вами премного благодарны за ваше время и любезность и пойдем своей дорогой. Здесь, кажется, все сильно заняты, так что мы не смеем больше отнимать у вас время. Идемте, мистер Балтазар, не будем мешать добрым голландцам.

Кунц покачал головой:

— Фы не мошете уехать. Корот сакрыт.

— Закрыт?

— Никому нелься фойти и фыйти. Распоряшение хенерала. Не фпускать, не фыпускать.

— Извиняюсь, ваш-сиясь, нас же только что впустили. Средь бела дня.

— Сакрытие происошло фо фремя фашего припытия. Теперь фы толшны остафаться.

— Ну что ж, — сказал Ханкс с очень легким оттенком раздражения, — должны — сталбыть, останемся. Вкусим радостей Нового Амстердама. Очень аккуратный город. Очень аккуратный.

И уже к Балти:

— Не говорил ли я вам, мистер Балтазар, какой аккуратный народ эти голландцы?

— Фы останетесь тут, ф форте. Фы путете нашими хостями.

— Как это мило с вашей стороны, ваш-сиясь. Благослови вас Господь.

Помещение, куда путников провел караул из четырех солдат, наводило на мысль, что голландцы очень вольно трактуют понятие «хостей». А также на мысль, что хозяева подозревают «хостей» в шпионаже. В этом убеждала не столько скудость обстановки — солома на полу, две табуретки, столик, ведро в углу, — сколько стальные прутья на двери и окнах. Лишь завзятый оптимист мог бы в таких условиях счесть себя «хостем», а не пленником.

— «Разведданные», — буркнул Ханкс, собирая солому в кучку, чтобы усесться поудобнее. — Кому-то тут мозгов не хватает.

— Я только хотел…

— Молчи, я тебя умоляю.

— А что это ты взялся изображать деревенского дурачка?

— Я пытался убедить вице-хенерала, что мы просто два бродячих идиота, а не сборщики разведданных. — Он осмотрелся вокруг. — Похоже, мне это не удалось.

Балти подошел к окну и выглянул. За окном, на плацу форта, шли строевые учения.

— Что это они так суетятся?