Охотник за судьями полностью

Но Покайся убил только своннекенского воина, который не захотел отдать им ованукс, и они снова убежали. Тут пришли большие корабли со множеством солдат. Джонс сказал, что они пришли воевать со своннекенами и забрать их землю. Он сказал, что это плохо, хотя и своннекены тоже плохие люди. У ованукс, живущих за морем, теперь новый король, плохой король, который поклоняется изображениям. Когда его солдаты убьют своннекенов и заберут их землю, они придут в Нью-Хейвен воевать с Очень-Большим-Ученым и всеми белыми, потому что те не хотят поклоняться изображениям. Поэтому Джонс и Покайся должны скорей ехать туда и предупредить их.

Когда они уже почти доехали до Нью-Хейвена, Джонс сказал, что они должны поехать вверх по горе и предупредить двух святых ованукс, которые живут там в пещере. Покайся спросил, почему они святые. Джонс объяснил: потому что они убили отца нового короля ованукс, который тоже был плохой, как и его сын.

Сегодня они собирались заночевать у пещеры вместе со святыми ованукс. Завтра Джонс поедет к белым людям Нью-Хейвена и предупредит их, а Покайся должен вернуться к квирипи и остаться с ними.

Покайся сказал Джонсу, что поможет ему драться с ованукс, когда они придут в Нью-Хейвен. Но Джонс сказал, что нет, Покайся должен оставаться у квирипи и больше не показываться в Нью-Хейвене. Так хочет Бог.

Покайся перестал очерчивать пальцем контуры ангела у себя на лбу и опустил руку. И тут заметил движение в лесу за костром.

Ханкс сделал большой крюк по лесу и вышел к задней части скалы, где обнаружил расселину. Огромные плиты камня сходились под разными углами, и идти, в одной руке держа пистоль, было трудно. Ханкс пробирался вглубь скалы.

Внутри было темно, хоть глаз коли, и пахло неприятно и сыро. Ноги ощутили мягкое. Он наклонился и потрогал. Одеяла. Он продолжал ощупью искать путь. Сапоги скользнули на гладком камне, и он уцепился за стену, сохраняя равновесие.

Приблизившись к выходному отверстию, он взвел серпентин пистоля и осторожно выбрался наружу.

Цареубийцы сидели спиной к нему, глядя на Джонса, и не видели его. У Джонса округлились глаза. Он потянулся за пистолем.

— С вашего позволения, мистер Макрель.

Уолли и Гофф резко обернулись. Гофф хотел было сбежать, но тесть удержал его.

— Мое дело не к вам, джентльмены, — сказал Ханкс. И обратился к Джонсу: — Где индеец?

Джонс не ответил. Ханкс подошел к нему и приставил оружие к его лбу. Другой рукой он вытащил пистоль у Джонса из-за пояса.

— Считаю до трех и сделаю пещеру в вашей голове.

— Ханкс!

Балти был в двадцати футах. Рядом стоял Покайся, приставив к голове Балти его собственный пистоль.

— Прости, старик. Я его не услышал.

Джонс ухмыльнулся и открыл рот, чтобы заговорить. Ханкс сунул ствол пистоля ему в рот:

— Прошу тишины.

— Пристрели его, — сказал Балти. — Потом пристрели Покайся. У тебя два пистоля. У Покайся только один.

Покайся ударил Балти рукояткой по перевязанному уху. Балти дернулся от боли.

Ханкс понял, что Балти ему сказал: «У Покайся только один из моих пистолей».

Он обратился к Джонсу:

— Я сейчас уберу это речевое затруднение. А вы, сэр, прикажете своему другу опустить оружие. Согласны?

Джонс кивнул — зубы лязгнули о железо.

— Опусти пистоль, — скомандовал он индейцу.

Тот не обратил внимания.

— Проклятье! Делай, что тебе говорят!

Покайся опустил пистоль.

— То-то, — сказал Ханкс. — Так гораздо душевней.

Он смотрел, как Покайся держит пистоль. Умеет ли он вообще стрелять? Может, и нет. Тот пистоль, что дал ему Бартоломью в знак мира, собственный пистоль Ханкса, был испорчен. В отличие от голландцев, готовых продать кому угодно что угодно за хорошую цену, англичане строго соблюдали законы, запрещающие снабжать индейцев огнестрельным оружием.

Может ли Покайся промахнуться с такого расстояния? Если Ханксу удастся спровоцировать его на выстрел, у Балти будет шанс достать второй пистоль.

Ханкс повернулся спиной к Покайся и подошел к Уолли и Гоффу — чтобы увеличить расстояние между собой и индейцем. Он напрягся, ожидая выстрела. Но Покайся не стал стрелять. Ханкс понял две вещи: во-первых, Покайся не умеет обращаться с оружием, а во-вторых, он достаточно умен, чтобы это понимать.

Ханкс обратился к цареубийцам:

— Генерал-лейтенант Уолли, генерал-майор Гофф. Нас не представили. Хайрем Ханкс, полковник Коннектикутского ополчения, в отставке. К вашим услугам.

— Он здесь не для того, чтобы вам служить, — вмешался Джонс. — Он пришел вас убить. Он и вон тот его приятель.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Ханкс. — Мы пришли убить вас. И вашего краснокожего друга.

Ханкса осенило: надо вывести индейца из себя!

Он скорчил гримасу отвращения:

— Боже, но как от него разит! Я отсюда чувствую вонь. Как вы это выносите? — Он засмеялся. — Впрочем, вы и сами тот еще букет роз, а? Надо было бросить вас там, в поле, в куче рыбьих потрохов. Отличный вышел бы ужин для зверей. Они бы вас до сих пор там жрали.

Ханкс повернулся боком, чтобы уменьшить площадь мишени. Он обращался к цареубийцам, словно читая им лекцию о местных обычаях и нравах: