Тут я даже немного спустился и высадил длинную очередь из крупных искр гиль прямо по основному скоплению червивых. Не меньше десятка из них мои искры просто разорвали на части, еще больше остались ранеными и покалеченными. За этот участок можно было бы быть спокойным, но…
Добрые дела наказуемы. В ту же секунду, как я прервал поток искр, в меня высадили не меньше десятка пуль. Мне повезло – я находился как раз возле закатного солнца, так что даже такой неяркий свет сильно помешал культистам целиться. Самая удачная пуля лишь слабо цепанула меня по бедру, остальные просто со свистом пролетели мимо. Я решил не искушать судьбу, резко опустился еще ниже и, завернув лихой вираж, нырнул в переулок.
Пролететь спокойно мне удалось лишь десяток метров. Впереди один-единственный полицейский орудовал своими крючковатыми мечами, отбиваясь сразу от двух культистов. За его спиной сжалась в комок молодая девушка.
Стрелять я тут не мог, слишком узко – в этом проулке с совершенно сросшимися крышами двое смогли бы разминуться только боком, и я боялся попасть не в культистов, а в полицейского или девушку. Шанс пятьдесят на пятьдесят меня не устраивал совершенно.
Поэтому я активировал Серпентис, но исключительно в правой руке. Означенная конечность покрылась чешуей и, что мне и было нужно, обзавелась пятисантиметровыми когтями.
Левой рукой обхватить диск справа и резко дернуть на себя, без поворотов. Хоп – и я вниз головой. Растопырить когти.
Я пару раз сражался, применяя когти – разок наткнулся в трущобах на серьезную банду, так что к последствиям я был готов. Думал, что готов.
Вкупе с набранной скоростью и крюкообразностью когтей я попросту сорвал голову одному из червивых. Вот такой хрени я ожидать не мог.
С свистом я промелькнул мимо полицейского и вынырнул из проулка. С трудом отцепил с когтей голову и порадовался, что лицо закрыто тканевой полумаской. Подавил рвоту от осознания содеянного и усилием выкинул произошедшее из головы. Снова набрал высоту и продолжил путь к клубам мрака, видневшихся сразу за Алым мостом. Мне надо было именно туда. И то, что облака полностью скрывали трехэтажные здания, меня не радовало совершенно.
Пролетел мимо красивого поединка. На моих глазах человек в куртке и с выкрашенной в зеленый головой голыми руками обезоружил здоровенного бугая в черной шинели. Как только выбитое из рук копье коснулось земли, Зеленоголовый воткнул руку, сложенную лодочкой, в грудь крупному культисту. Дальше он крикнул что-то наподобие: «и все живое станет травой!», точнее не расслышал, и выдернул руку. Культист упал на спину, за пару секунд разложился до состояния скелета в ветхом тряпье. Сквозь снег начала пробиваться ярко-зеленая трава. Две секунды, и скелет культиста лежал точно в центре трехметровой лужайки.
Сделать зарубку на склерозе, ни в коем случае не драться с Зеленоголовыми.
Я же летел дальше. По пути я увидел строй волшебников Теплого пепла, синхронно пускающих волны иссушающего жара. Увидел группки Тьмы глубин, призывавших из Последнего океана акул, марлинов и уродливых ракоскорпионов. Увидел, как два Стальных Рога отбиваются от стрел, выпускаемых пятеркой Холодных Сердец, бешено мельтешащих в воздухе вокруг них (тут даже помог, сумел незаметно сбить двоих).
Пролетая мимо центральной площади, я увидел Воронье. Очевидно, эти десять были личными учениками Мертвого Ворона, иначе я объяснить происходящее не могу. У каждого из их пятерки росли такие же костяные крылья с перьями-лезвиями. До четырехметрового размаха крыльев Корвуса им, конечно, было далеко, но и двухметровый размах такого страшного, а главное – многофункционального оружия был страшен. На моих глазах один из Воронья одним крылом закрылся от трех револьверных выстрелов, пока другим буквально выпотрошил тысячеглазого. При этом его руки сноровисто совали в винтовку кассету с патронами.
Дальше я почти за пару секунд миновал рынок. Зрелище было то еще: пара сотен вермиалистов, полицейские с табельным, черведавы, отдельные кучки наемников – абсолютно все смешалось в одну кучу, вопящую, истерящую, стреляющую в белый свет и противников. Звон оружия, предсмертные крики и вопли ярости и боли смешивались в жуткую какофонию, не имевшую ничего общего с Мощью Шума. Песня войны была куда страшнее.
Ранф был почти сразу за мостом, и проблем у него был полон рот.
Сам он был в стандартной экипировке Червивого Яблока, как в первый раз, когда я его увидел – белая костяная маска и балахон, сотканный из мрака. Его окружали с полсотни выворотней – обычных людей, женщин и мужчин, в самой обычной, местами даже нарядной одежде. Объединяло их одно – торчащие по всему телу и извивающиеся красно-черные рецепторные особи. Дальше каждый был самостоятелен: кто-то выпускал десятки ловчих особей, крутясь и подпрыгивая, пока острые лески разрубали тела на части, кто-то, как Ранф, покрывались ярко-алой кутикулой, выпускали из рук особей-штыки и шли в полноконтактный бой. Пара выворотней вообще сумели отрастить органические сопла, порциями изрыгающие кислоту.
