Род встал, повернулся к друзьям спиной и принялся снимать куртку с таким беспечным видом, будто добыть серебристую лисицу – для него самая обычная на свете вещь. Только услышав сдавленный возглас Ваби, он обернулся и увидел Мукоки: тот стоял выпрямившись, держа в руках лисицу и пожирая ее изумленным взглядом.
– Хорошая? – спросил он.
– Потрясающая! – хрипло отозвался Ваби.
Мукоки поднял лису повыше и окинул ее придирчивым взглядом знатока.
– Очень хороший, – сказал он. – В фактория его стоить пять сотен долларов. В Монреале – на три сотни больше.
Ваби в мгновение ока оказался рядом с другом и принялся трясти ему руку:
– Поздравляю, Род!
Крепко сжимая его ладонь, юный индеец повернулся к Мукоки:
– Не дай мне соврать, Мукоки: этот молодой джентльмен больше не городской неженка. Он добыл серебристую лису! За один день сделал работу целой зимы! Снимаю перед вами шляпу, мистер Дрю!
Лицо Родерика вспыхнуло от удовольствия.
– И это еще не все, – сказал он.
Ваби с удивлением смотрел в глаза друга, пылающие странным огнем. Он даже забыл разжать руку и по-прежнему стискивал его ладонь.
– Ты же не хочешь сказать, что нашел там…
– Нет, золота я не нашел, – признался Род. – Но золото там, я точно знаю! И мне кажется, я нашел к нему ключ. Помните, когда мы осматривали сидящий скелет, то заметили обрывок бересты в его руке? Вот он и есть ключ к золотым россыпям!
Мукоки подошел поближе и теперь стоял, внимательно слушая Рода. Лицо старого индейца выражало живейший интерес. Ваби то ли верил, то ли нет.
– Что ж, может быть, – наконец медленно произнес он. – По крайней мере, ничто не помешает проверить.
Он шагнул к плите и снял с нее полупрожаренный стейк. Род снова накинул куртку и шапку, Мукоки схватил топорик и лопату. Никто не произнес ни слова: все, не сговариваясь, приняли решение, что обед подождет. Ваби был непривычно молчалив и задумчив; Род решил, что его слова произвели на друга впечатление. В глазах Мукоки медленно разгорался уже знакомый огонек охотника за золотом.
Скелеты были захоронены совсем неглубоко – несколько дюймов промерзшей земли на опушке кедрового леса, и вскоре Мукоки снова извлек их на свет. Первым, что попалось друзьям на глаза, была рука, держащая березовый свиток. Род опустился на колени и принялся извлекать бересту из костяных пальцев. С невольным содроганием он пытался разогнуть пальцы мертвеца. Один из них с хрустом отломился. Когда Род выпрямился, держа бересту в руке, его лицо было пепельно-бледным. Затем кости снова были преданы земле, и трое охотников вернулись в хижину.
Все еще не говоря ни слова, они собрались вокруг стола. Годы сделали берестяной свиток жестким; туго скрученный, он выглядел словно тонкая стальная полоска. Медленно, дюйм за дюймом, Род принялся разворачивать свиток. Тот потрескивал, сопротивляясь. Вскоре стало заметно, что береста представляет собой одну тонкую полосу около десяти дюймов длиной и шести шириной. Два, три, четыре дюйма развернуты – и все еще гладкая поверхность без единой буквы! Еще полдюйма, и свиток перестал разворачиваться…
– Осторожнее! – прошептал Ваби.
Кончиком ножа он бережно срезал присохшее место.
– Похоже, там ничего… – начал Род.
В этот миг он прервался; у него перехватило дыхание. На бересте показался черный значок – бессмысленная закорючка, от которой дальше тянулась непонятная линия.
Еще доля дюйма – и на свет появилась вторая линия; а потом свиток вдруг легко развернулся целиком. Тайна скелетов наконец предстала перед глазами трех охотников.
Перед ними находилась карта или, по крайней мере, нечто очень ее напоминающее. Скорее ее можно было назвать довольно примитивной диаграммой из прямых и изломанных линий. По сторонам виднелись слова, вероятно проясняющие ее значение, но ныне полустертые, практически нечитаемые. Но первое, что привлекло внимание Рода и прочих, – это несколько строчек, написанных под диаграммой. То были имена и фамилии трех человек. Родерик прочитал их вслух:
– Джон Болл, Анри Ланглуа, Пьер Плант.
Имя Джона Болла было вычеркнуто резкой жирной линией, а сбоку приписано слово по-французски, которое Ваби тут же перевел.
– «Мертв», – выдохнул он. – Французы убили его!
Он так разволновался, что едва мог говорить.
Род ничего ему не ответил: он водил дрожащим пальцем по карте. Первое слово, которое он попытался разобрать, оказалось нечитаемым. От второго осталась пара букв, не дававших никакой разгадки. Карта явно была нарисована другими, куда менее устойчивыми чернилами, нежели подписанные под ней имена. Род скользнул взглядом вдоль изломанной линии, и в том месте, где располагался первый залом, он рассмотрел неплохо сохранившиеся слова: «второй водопад».
На полдюйма ниже Род разобрал буквы «т», «в» и «д».
– Это означает «третий водопад»! – с жаром воскликнул он.
В этом месте изломанная линия диаграммы обрывалась, а под ней, между картой и тремя именами, виднелись следы почти полностью изгладившихся записей. Юные охотники, как ни старались, не смогли прочесть ни слова. Не оставалось никаких сомнений, что эти записи и хранили ключ к тайне пропавшего золота.
