Если бы Мукоки был бледнолицым, он бы наверняка задумался о происхождении этих воплей. Но он родился в диком мире, среди диких существ, и этот мир сформировал его сознание. В его вселенной не было ни человека, ни зверя, способного издавать подобные жуткие звуки, и значит… Прошло не менее часа, а старый индеец все еще лежал, скорчившись под сухой березой, пытаясь преодолеть несказанный ужас перед сверхъестественным. Медленно, очень медленно он приходил в себя, а в его мозгу шла борьба между рациональным образом мыслей белых людей из фактории и суевериями его расы.
В него выстрелили. Мукоки отчетливо слышал свист пули над головой и звук удара, с которым пуля вошла в дерево позади него. Значит, скалы, где во тьме вспыхнул огонек, скрывали человека… Но кто был этот человек? Мукоки мысленно перебрал древние боевые кличи всех известных ему племен, и дружественных, и враждебных, однако не смог припомнить ничего подобного тем жутким крикам, что раздались вслед за выстрелом. Эти крики все еще звучали у него в ушах, заставляя кровь стыть от ужаса и дрожать тело. Как ни старался индеец преодолеть страх, паника все сильнее захлестывала его разум. Наконец он, словно зверь, пополз вниз по склону горы, прочь от страшного места, а потом, вскочив на ноги, со всей возможной скоростью устремился на равнину и по своим следам помчался обратно к ручью. Не делая остановок даже на самый краткий отдых, Мукоки бежал сквозь тьму, пока впереди не показался костер, около которого сидели Ваби и Род.
Обычно индеец ни за что не покажет, что боится; он прячет свои страхи так же, как белый человек скрывает пороки. Однако нынешний случай вышел за пределы его познаний о мире. Мукоки рассказывал о нем, дрожа и запинаясь. Когда поблизости от костра промелькнул привлеченный огнем белый кролик, индеец шарахнулся от него, приведя обоих юношей в глубочайшее изумление.
– Может, это были вунги? – предположил Ваби.
– Нет вунги. – Мукоки быстро затряс головой. – Вунги не делать такой звук.
Он отошел от костра, завернулся в одеяло и заполз в шалаш, построенный юношами. Те молча переглянулись.
– Ясно одно – Мукоки пережил нечто необычайное, – проговорил Вабигун. – Никогда не видел его таким! С выстрелом-то все понятно. Это край вунгов, наверняка многие из них еще таятся где-то здесь. Один из них мог заметить чужака и выстрелить. Но крик… Что думаешь?
– Я думаю, – тихо сказал Род, наклонившись к уху товарища, – уж не разыгралось ли у Мукоки воображение?
Заметив неодобрение в глазах Ваби, белый юноша поспешно продолжил:
– Я не намекаю, что он все это придумал! Но посуди сам. Ночь, вершина хребта, выстрел из темноты, пуля, просвистевшая над головой… А что, если сразу после этого раздался крик рыси? Помнишь этот жуткий вой?
– То есть ты считаешь, что выстрел незнакомца спугнул рысь и та с диким воплем унеслась на равнину?
– А почему бы и нет?
– Исключено, – отрезал Ваби. – При звуке выстрела рысь замерла бы.
– Ну а эта рысь заорала и убежала, – настаивал Род. – Всегда бывают исключения…
– Нет, – прервал его Ваби. – Я думаю, это был не крик зверя. Неужто ты допускаешь мысль, что Мукоки не узнал бы крик рыси? Он бесстрашен как лев. Вой рыси зажег бы его кровь азартом охоты. А тот странный звук превратил его кровь в воду… Мукоки был так напугал, что бежал всю дорогу до самого ручья, пока не вернулся к нам! Разве это на него похоже? Нет, эти крики…
– Что?
– …это было нечто совершенно необычное, – тихо закончил Ваби. – И я думаю, что нам сегодня ночью стоит выставить сторожей. Я пойду сейчас спать, Род. Покарауль первым, а когда начнешь дремать, разбуди меня.
Слова Вабигуна и его решение выставить сторожей смутили Рода. И хотя юноша был вполне уверен в своей версии с рысью, все же неприятное чувство поселилось в его душе. Это было гнетущее ощущение близкой, невидимой опасности. Оставшись один у костра, он некоторое время сидел, глядя в пламя и раздумывая о приключении Мукоки, перебирая разные версии произошедшего и воображая, чтó это за опасность могла быть. Одновременно глаза юноши следили за малейшим движением теней вокруг костра, а уши напряженно прислушивались к каждому слабому треску и шороху в лесу. Наконец Род не выдержал. Он встал, вышел из светового круга и устроился среди деревьев, на опушке леса, с ружьем в руках. Так он видел костер и шалаш и перестал быть легкой мишенью для того, кто мог бы подстрелить его из темноты.
Ночь тянулась утомительно, невыносимо медленно. Род был очень рад, когда вскоре после полуночи Ваби проснулся и выбрался из шалаша, чтобы сменить товарища.
Разбудили Рода уже на рассвете. Ваби и Мукоки проснулись и сворачивали лагерь. Мукоки взвалил на плечи рюкзак с оставшимися припасами. Он явно чувствовал себя лучше, чем вчера, но было видно, что страх предыдущей ночи все еще преследовал его. В тот день Мукоки уже не уходил вперед, а шагал рядом с друзьями. Когда они снимали с плеч каноэ, чтобы передохнуть, старый индеец тоже останавливался и отдыхал, а его глаза тем временем быстро и зорко обшаривали равнину и далекие горные хребты.
