– Ты ведь собирался отказаться? – Она сидела, поджав ноги, на пассажирском сиденье «мерседеса» и смотрела на него раскосыми глазами персидской кошки.
– Ты чертовски права, – угрюмо кивнул Джонни.
– Почему?
– Бенедикт Ван дер Бил – это яд.
– Это ты так говоришь.
– Да, это я так говорю.
– Может, ты ревнуешь? – Руби зажгла сигарету с золотым обрезом и выпустила дым сквозь сжатые губы.
– Великий Боже! – Джонни коротко рассмеялся. Они замолчали и стали смотреть вперед.
– Мне он кажется таким мечтательным.
– Можешь прибрать его к рукам, – Джонни говорил равнодушным тоном, но ее ответ прозвучал резко.
– Да, могу – если захочу. И уж вы-то с этой нюней Трейси…
– Прекрати, Руби.
– О боже, что я сказала. Дражайшая миссис Хартфорд…
– Я сказал, прекрати. – Голос Джонни звучал резко.
– Маленькая мисс Красивые Трусики. Боже! Она готова была скинуть их перед тобой прямо в церковном дворе…
– Заткнись, черт побери!
– Не смей так говорить со мной! – И она, наклонившись, открытой ладонью ударила его по лицу. Его нижняя губа ударилась о зубы, и он ощутил во рту вкус крови. Достал из нагрудного кармана платок и поднес к губам, удерживая руль «мерседеса» одной рукой.
Руби свернулась в углу машины, лихорадочно куря. Они молчали, пока Джонни не остановился у гаража. Тогда Руби выскользнула из «мерседеса» и побежала по газону к двери. Она захлопнула ее за собой так, что задребезжало дверное стекло.
Джонни поставил «мерседес», закрыл дверь гаража и медленно пошел в дом. Руби сбросила туфли на ковре в гостиной и пробежала во дворик, к сверкающему бассейну. Она стояла босая, глядя в чистую воду, обхватив себя за плечи руками.
– Руби. – Он остановился за ней, с усилием заставляя себя говорить спокойно, примирительно. – Послушай…
Она повернулась к нему, глаза ее горели, как у загнанного леопарда.
– Не пытайся уговаривать меня, сволочь. Кто я, по-твоему? Служанка? Когда я наконец смогу делать все, что хочу?
Он давно уже понял, что соглашаться на ее требования – самый короткий путь к миру. Успокаивать Руби бесполезно.
– Я никогда не мешал тебе…
– Прекрасно! Просто прекрасно! Значит, и уйти мне тоже не помешаешь.
– Что ты имеешь в виду? – Он почувствовал удивление и надежду. – Ты говоришь о разводе?
– О разводе? Ты в своем уме? Я знаю, какой жирный кусок оставил тебе Старик в своем завещании. Что ж, маленькая Руби запустит свои пальчики в этот кусок – и начнет прямо сейчас.
– Чего именно ты хочешь? – Голос его звучал холодно и спокойно.
– Новый гардероб и поездка по всем тем местам, где ты так хорошо проводишь время, – Лондон, Париж и все остальное. Для начала сойдет.
Он ненадолго задумался, взвешивая, как далеко может зайти в превышении кредита: со времени женитьбы его банковский счет редко печатался черным цветом. «Но дело того стоит», – решил он. Следующие несколько месяцев он не сможет себе позволить отвлекаться. Если Руби Ленс не будет сидеть у него на шее, он получит возможность действовать и передвигаться гораздо быстрее.
– Хорошо, – кивнул он. – Если это все, чего ты хочешь.
Ее глаза слегка сощурились, рот сжался. Руби внимательно изучала его лицо.
– Слишком ты сговорчивый, – сказала она. – Хочешь от меня избавиться? Не мечтай, деточка. Только сунь мне палец – или что-нибудь еще, и я откушу его.
