Федя определенно надоел Ежихину. Толку от него было мало, суеты много, но как источник информации и канал распространения – лучше не придумаешь. Между прочим, именно Федя еще в первое знакомство три недели назад в этом же кафе убедил Туриста в правильности идеи Кузнечко создать движение «Дружина». Из слов видного и давным-давно, с начала девяностых занимающегося общественными проектами Феди, Турист понял очень многое. Во-первых, что Кузнечко и он сам абсолютно правы: нужно создавать общественное движение, а не раскручивать их малоизвестную партию. В провинции, оказывается, все партии и самовыдвиженцы уже понаоткрывали или возглавили организации и фонды с предвыборным намеком. Жилищно-бытовое движение «Коммуналка» и патриотическое «Ладушки», спортивные общество «Добро с кулаками» и экологическое движение «Лепесточек», клуб социальной взаимопомощи «Родичи России» и организация добровольных дорожников «Нет ухабам и выбоинам», и так далее, и так далее.
Все организации теперь были, как объяснял Федя, при деле, грантах и политических амбициях. Если раньше все некоммерческие движения делились на те, которые получают заграничные гранты и тех, кто не получают, то в последние годы ситуация поменялась. Теперь гранты получали от Москвы, от губернатора, от конкретных депутатов, министерств и других профильных федеральных ведомств. Если раньше общественники критиковали власть бесплатно или на деньги иностранцев, то теперь они еще более активно стали ее критиковать, поскольку родное государство не только подкидывало гранты, но и уделяло им внимание в средствах массовой информации.
От такого внимания многие общественники действительно распрямили спины, гордо подняли подбородки и сказали: «Мы есть соль земли, совесть страны» и еще «Мы здесь власть». Алгоритм существования таких общественников новой волны резко изменился. Теперь им стало тесно в рамках своего профиля, скучно проводить тихонько свои благотворительные акции или субботники. Поэтому они дружно начали изучать документы и копаться на сайтах администраций – искать поводы, чтобы громко и радостно возмутиться очередной несправедливостью по отношению к народу и обществу. Как только повод переставал быть жареным или интересным СМИ, они забывали про него и судорожно искали новый. Теперь каждый главврач, директор автобазы, глава поселения, директор школы или какого-нибудь специализированного интерната, пусть даже самый заслуженный, да чего там, даже коммерсанты со своими новыми проектами, должны были для своей же безопасности договариваться с солью земли, гражданской совестью общества, чтобы избежать скандалов. «Новым общественникам» это, конечно, льстило, и многие смекнули, как выгодно, не становясь профессионалом и не неся никакой персональной ответственности, защищать народ и общество на многочисленных специально созданных площадках, форумах и в рабочих группах.
Почему-то Федя приводил ему именно таких, «Новых общественников». Турист даже подумал, что других, настоящих, с горящими глазами и скромных, которые могли бы стать лицом «Дружины», – уже и не бывает совершенно.
Впрочем, взамен Федя предоставлял подробную информацию об общественниках с тем, чтобы они никуда от Кузнечко и «Дружины», если что, не делись. Компромат, короче. Оказывается, что у защитников городских лужаек была своя такса для строителей и владельцев детских коммерческих аттракционов. Борцы с самогоноварением в одной из дальних деревень имели свой самогонный цех, сивуху из которого борцы сами же и подкидывали во время своих рейдов. Защитники неимущих, круглогодично собирающие вещи для этих неимущих, через третьих лиц держали свой магазин подержанной одежды. План адресных рейдов по защите общественных пляжей был выработан в полном соответствии с расположением объектов конкурентов одного местного бизнесмена. Да что там говорить, если крупнейшее с советских времен объединение книголюбов тихонько толкало свою недвижимость через ушлых посредников по коммерческим ценам, прикрывая свой экономический сепаратизм перед московским правлением демократией в организации и решениями большинства членов провинциального правления.
Однако компромат этот Ваню не радовал по той причине, что картина резко диссонировала с его скрытыми под личиной политического цинизма идеалистическими надеждами на демократию и справедливое общество. Наконец Турист сделал вывод о том, что теперь, в тепличных и привилегированных условиях общественники вот-вот станут чем-то не менее страшным, чем бюрократическая система в недавнее время или разбалованные безнаказанностью дворяне после Золотого века Екатерины Великой. «Стоп! – вдруг резко сказал себе Турист, в то время как Федя продолжал болтать. – Они такие же, как дворяне, на привилегии и воровство которых замахнулся император Павел!».
