Бедолаги из партии власти пытались безуспешно провести поток решенных вопросов граждан и добрых дел через собственную приемную и даже взывали к партийной дисциплине своих членов из числа муниципальных и государственных служащих. Это не спасло их политический рейтинг, а традиционная критика со стороны народонаселения просто сдвинулась с привычных труб, подъездов, крыш, дворов и дорог на другие темы. Теперь «партию власти» общественность упрекала в напряженных отношениях с китайскими товарищами и американскими правозащитниками, в климатических катаклизмах и в проигрыше национальной сборной по футболу команде Папуа – Новой Гвинеи. Оппозиционный Интернет по-прежнему называл их дармоедами. Усилия прорежимных партийцев были тщетны, а непонятный, бесформенный и неуправляемый ураган безликого чиновничьего рвения закручивался с устрашающей силой. Чиновникам иногда казалось, что кто-то невидимой рукой обставлял их дела так, что вопросы решались быстро, взаимовыгодно, и, самое удивительное, без нарушения должностных инструкций, циркуляров и сроков рассмотрения.
Павел Ибрагимович чувствовал, что вся администрация работает на пределе своих возможностей. Начальники отделов требовали от начальников управлений увеличить штатное расписание, а начальники комитетов докладывали заместителям губернатора о невозможности подготовить отчеты в срок. Чиновников стала валить эпидемия переутомления и простудных заболеваний на фоне ослабленного иммунитета. Мелких служащих все реже замечали по выходным среди толп отдыхающих граждан с шашлыком и пивом. Многие чиновники стали бояться брать взятки, и даже Модест Иванович после вручения ордена начал задумываться о политической карьере, а посему с откатами теперь осторожничал. И только хорошее расположение духа на этом фоне самого губернатора удерживало столоначальников от повальных увольнений.
Павел Ибрагимович кожей чувствовал надвигающийся коллапс, но понимал, что остановить это уже не возможно.
В один из рабочих дней наш герой… Нет, надо говорить «наш чиновник», ибо или герой, или чиновник, третьего не дано. В общем, наш чиновник присутствовал на очередном круглом столе, посвященном развитию муниципалитетов и культуре местного самоуправления. Апокалипсические и оптимистические доклады общественных организаций, подготовленные на гранты отечественных и зарубежных грантодателей, были скучны и традиционно бессмысленны до безобразия. В последнем перерыве, когда большая часть участников уже просочилась в гардероб, как сбегающие с последней лекции студенты, к Павлу Ибрагимовичу подошел один из журналистов и предложил распить с ним по чашечке кофе.
– Лучше пива – сказал Павел Ибрагимович, посмотрев на часы – на работу сегодня уже не вернусь.
Они прошли в буфет, заказали пиво и фисташки. Павел Ибрагимович сел и о чем-то сразу задумался. Журналист кашлянул для приличия, наклонился к нему и сказал:
– Назар Соломонович…
– Что? – встрепенулся Павел Ибрагимович
– Назар Соломонович Подмышкин, журналист демократической оппозиционной интернет-газеты «Новости Икс», политический эксперт, социолог, культуролог, публицист и правозащитник, наверняка вы обо мне слышали.
– Не-а, я не по политике, это другое ведомство, – лениво ответил Павел Ибрагимович.
Подмышкину стало как-то неприятно внутри, но он решил не подавать виду:
– Я давно за вами наблюдаю. Вы ведь не муниципалитетами занимаетесь, хе-хе-хе, я ж понимаю.
– Не муниципалитетами? А чем же?
– Вы же входите в это тайное общество чиновников и вы там далеко не последний человечек, – игриво хлопнув по плечу чиновника, закончил Назар Петрович с широкой, в половину маленького лица, улыбкой.
– А вам не кажется, что все вокруг сейчас только тем и занимаются, что строят фантастические версии о причастности нашего брата к этому, кхм, ордену пера и ноутбука?
– Кажется, но я знаю точно, и хотел бы с вашей помощью выйти на руководителей подпольной организации. Поверьте мне, благодарность будет соответствующей, от всей души и всего цивилизованного сообщества.
– Зачем вам на них выходить? – Павел Ибрагимович почувствовал покалывание в языке, это означало, что Авдий заинтересован разговором, а рабочий день еще не закончился.
– Ну, поймите, я же журналист, я хочу первым об этом написать… Ладно, по глазам вижу, что не верите, буду с вами откровенен, так сказать. Дело в том, что вся эта история кем-то мастерски режиссируется, я нюхом чую! И самое главное, что не понятно, на чью политическую мельницу, так сказать, польется вода.
– А если ни на чью?
– Полно вам, батенька, хе-хе-хе, по-олно! Вы ж понимаете, вы лишаете хлеба все партии, так сказать, они вас ненавидят, моя тоже, между прочим. Ваша тайная контора лишает общество политики, вы ж и так выборы превращаете в непонятно что! Более того, рано или поздно вы начнете мешать губернатору, о нем и так уже говорят меньше, чем о вас, а за это по головке не погладят.
