— Как вам удалось? — воскликнул Калам.
— Пора выходить в путь, — ответил Скрипач, когда на дороге появилась капитан Сорт. — Расскажу по пути. И, Быстрый — в моем взводе есть маг, с которым ты должен встретиться. Этот он нас вывел.
— И что мне делать? — ответил колдун. — Пожать ему руку?
— Ну, если желаешь быть укушенным…
"Ха, поглядите на его лицо. Умею я озадачить…"
Мост сделан из черного камня, грубо отесанных, но превосходно совмещенных глыб. Достаточно широкий, чтобы пропустить два фургона сразу. А вот отсутствие ограждений над изношенными, хрупкими на вид краями наводит на Парана тревогу. Особенно потому, что под мостом нет ничего. Совсем ничего. Безбрежное море серого тумана. Серый туман поглотил и сам мост, невидимый далее двадцати шагов; серый туман навис над головами вместо неба.
Наполовину родившееся, но умершее в родах королевство. Воздух холоден, вязок, повсюду вонь гнилой воды. Паран поплотнее натянул плащ. — Ну, — пробормотал он, — все как я видел.
Призрачная фигура Ежа, вставшего на самом краю широкого моста, медленно заколебалась. — Капитан, вы уже были здесь?
— В видениях. Вот и все. Надо пересечь этот…
— Да, — шепнул сапер. — В давно забытый мир. Он принадлежит Худу? Трудно сказать. — Казалось, взор темных глаз призрака переместился на Ганат. — Джагута, тебе лучше переменить решение.
Паран тоже посмотрел на нее. Лицо непроницаемое, но в позе есть какая-то скованность. Руки дрожали, когда она поднесла их к лицу, снимая капюшон наколдованного недавно плаща.
— Да. Лучше бы.
— Это место старше Оплотов, так? — спросил Паран. — И ты узнала его, Ганат?
— Скажу "да" в ответ на оба вопроса. Место принадлежит Джагутам — нашим мифам. Это наше видение нижнего мира, Владыка Фатида. Вердит'анат, Мост Смерти. Нужно найти иной путь к тем, кого ты ищешь, Ганоэс Паран.
Он покачал головой: — Нет, боюсь, это он и есть.
— Не может быть.
— Почему?
Она не ответила.
Паран с сомнением сказал: — Это место моих видений. Я должен начинать здесь. Хотя… да, мои грезы не показывали дальнейшего — я не видел, что лежит там, за мостом. У меня есть лишь знание этого моста и того, что провести по нему может лишь дух. — Он поглядел на нависшие туманы. — Похоже, есть два способа понимать их.
— Понимать что? — спросила Ганат.
— Разрозненность моих видений. Я могу действовать двумя путями. Отказаться от всяких изменений и в точности следовать открывшемуся, из страха, что отступление равно катастрофе — или принять неточности как возможности и дать полную волю воображению.
Еж дернулся так, как будто сплюнул, хотя в тени рта не появилось ничего похожего на слюну. — Понимаю, капитан, вы выбрали последнее.
Паран кивнул и повернулся к Джагуте. — В ваших мифах… кто или что охраняло мост?
Она покачала головой: — Место это лежит глубоко в земле под ногами Худа. Он может знать о нем, но не желать власти над его обитателями. Это первичное место, Владыка Фатида, и его зовут домом древнейшие силы. Не заблуждайся, думая, будто у смерти одно обличье. Как и во всем, есть слои под слоями, и постепенно самое древнее становится забытым — хотя оно придало форму всему, что лежит сверху. — Помолчав и поглядев на Парана, она закончила: — Ты несешь отатараловый меч.
— Без особой охоты, — сказал он. — Большую часть времени он пролежал закопанным возле задней стены имения Коля в Даруджистане. Я удивлен, что ты его почуяла — ножны сделаны из меди и железа, чтобы нейтрализовать эффект.
Джагута пожала плечами. — Защита несовершенна. Жители этого королевства — если наши мифы правдивы, а они всегда правдивы — предпочитают магии грубую силу. Меч будет просто мечом.
— Ну, я и не собирался его использовать.
— Итак, — вмешался Еж, — мы просто перейдем мост и посмотрим, что нам встретится?
Капитан, я, конечно, сапер, к тому же мертвый, но даже мне это кажется плохой идеей.
— Согласен. Но я планировал кое-что иное. — Паран извлек из заплечного мешка нечто круглое, маленькое, и бросил его на землю. — Не придется ждать долго, — сказал он. — Им велели приблизиться к нему.
Миг спустя сквозь туман пробились звуки: стук подков, громкий скрип массивных колес. Показалась вереница мотающих головами, с фырканьем сбрасывающих с губ пену лошадей, а за ними большущая карета или скорее фургон на трех осях. К выступам и украшениям на боках повозки прицепились охранники. Некоторые привязались ремнями. Они пристально всматривались в туман, в руках блестели клинки.
Возчик натянул поводья и предостерегающе крикнул. Лошади затормозили, топая копытами и разбрасывая камни, колеса фургона стали вращаться все медленнее.
Стражники спрыгивали с боков, окружали поезд, натягивали тетивы самострелов. Возчик опустил тормоз, повесил поводья на крюк, потом вытащил фляжку и жадными глотками исчерпал ее содержимое. Рыгнул, завернул крышку, спрятал фляжку — и медленно полез по ступенькам. Паран уловил также движение за зарешеченным окошком.
Открылась дверь. Из нее выбрался рослый, полный мужчина в пропитанных потом шелках. На пухлых руках и щеках блестели капли.
