— За болотом, к северу и западу. Там земля повышается, там озера и речки, в которых мы находим черное зерно, а на берегу ягоды. Мы окончили великую охоту на равнине, и женщины возвращаются на стоянки с годовым запасом мяса. Но мы, — показал он на своих воинов, — мы пойдем за вами. Мы видели, как Несущий убил бхедрина. Он скачет на костяной лошади — мы никогда не видели, чтобы костяных лошадей объезжали. Он несет меч из род-камня. Железный Пророк говорил нашему народу о таких людях — держащих род-камни. Он сказал, они придут.
— Я не слышала об этом Пророке, — нахмурилась Семар Дев.
Лодочник сотворил знамение и поглядел на юг: — Если говорить об этом, это застывшее время. — Затем он сомкнул глаза, тон его внезапно изменился. — Во время Великого Убийства, что в застывшем времени прошлого, анибары жили на равнинах и странствовали до самой Восточной реки, где над землей возвысились великие круг-стоянки угари, и анибары менялись с угари — мясо и шкуры на железные орудия и мечи. Потом к угари пришло Великое Убийство, и многие бежали к анибарам. Но Убийцы преследовали их — угари называли их мезла — и случилась великая битва, и все, кто нашел прибежище среди анибаров, пали перед мезла.
Страшась возмездия за помощь угари, анибары приготовились к бегству — глубже в одхан — но тут вожак мезла нашел их. Он пришел с сотней темных воинов, но остановил их железо. Анибары нам не враги, сказал он, и предостерег — придут другие, и они не знают пощады. Они уничтожат анибаров. Этим вожаком был Железный Пророк, король Искар-Джарек, и анибары приняли его слова и потому бежали на запад и север, пока их домом не стали здешние леса и озера. — Он глянул на Карсу (тот уже уложил пожитки и садился на джагского жеребца), и его голос вновь изменился: — Железный Пророк сказал, что во времена величайшей угрозы нас придут защищать держащие род-камень. Потому, увидев, кто странствует в нашей земле и какой меч в его руках… наше время скоро станет временем застывшим.
Семар Дев не сводила глаз с лодочника. Потом поглядела на Карсу: — Не думаю, что ты сможешь ехать на Ущербе. Впереди трудные уступы.
— Пока не приедем к ним, я буду на коне, — ответил Теблор. — Если желаешь, веди лошадь за собой. Даже неси на спине, если уступы окажутся особо трудными.
Ведьма раздраженно направилась к лошади. — Чудно. Отныне я еду за тобой, Карса Орлонг. По крайней мере, так мне не грозят удары ветвей по лицу — ты сломаешь все деревья на пути.
Лодочник подождал, пока они не соберутся, и направился к северному краю влажной поляны; там он ловко поднырнул под полог деревьев, пропав из вида.
Карса остановил Ущерба и гневно уставился на густые переплетенные кусты, на заросли черных елей и лиственниц. Семар хохотнула, заслужив разъяренный взгляд.
Теблор спрыгнул со спины жеребца.
Они обнаружили, что Лодочник поджидает неподалеку; на раскрашенном сером лице было виноватое выражение. — Звериные тропы, о Несущий. В лесах водятся олени, медведи, волки и лоси — даже бхедрины иногда бродят рядом с опушками. На севере встречаются карибу и большие лоси. Ты видишь, что эти тропы низкие. Даже анибары наклоняются, чтобы идти быстро. В ненайденном времени, о котором мало что можно сказать, мы обнаружим больше плоских скал и путь станет легче.
Бесконечное и однообразное низколесье делало странствие медленным и тяжелым, тропы петляли и заводили в никуда — как будто лес стремился помешать им. Скалы часто выступали из почвы россыпями неровных пурпурных и черных валунов, жилами кварцитов — и вся поверхность была изогнута и как бы помята, целиком состояла из оврагов, бугров, каменных чаш. Повсюду лежали обросшие зеленым мхом плиты; упавшие стволы черных елей, с их грубой корой и торчащими в стороны жесткими и колючими сучьями.
То тут, то там в лес пробивались прямые лучи солнца, порождая пятна ярких цветов посреди этого сумрачного как пещеры мирка.
На закате Лодочник подвел их к опасной осыпи и полез на нее. Карса и Семар повели коней за собой; каждый шаг становился все более сложным, неуверенным, мхи проваливались словно гнилая кожа, показывая острые выступы камней и глубокие провалы, каждый из которых мог сломать ногу человека или лошади.
Покрывшись потом и грязью, вся исцарапавшись, Семар Дев наконец вылезла на вершину и повернулась, чтобы втянуть лошадь. Дальше лежали более или менее ровные скалы с ковром серых лишайников. В скромных ложбинах укоренились белые низенькие сосны, а иногда всклокоченные дубы, колючие можжевельники. Повсюду виднелись клочки черничников, поросли каких-то вечнозеленых кустов. В лучах заходящего солнца метались крупные словно воробьи стрекозы, охотившиеся среди туч более мелких насекомых.
Лодочник показал рукой: — Тропа на север ведет к озеру. Там заночуем.
Они двинулись в путь.
Вокруг не было видно возвышенностей; смотревшая на бесконечные выходы скальных пород, отделенные друг от друга ложбинами и платформами, Семар Дев начала понимать, как просто было бы заблудиться здесь. Лодочник прошел к восточному краю, долго осматривался и выбрал для продолжения пути гребень справа.
