Его взвод прошел город без потерь. Только Бальзам и, может быть, Хеллиан могут похвалиться тем же. Итак, три взвода из… десяти? Одиннадцати? Тридцати? Солдат Моака выбило полностью — Одиннадцатый взвод пропал, и этот номер навсегда останется вакантным в Четырнадцатой Армии. Капитан установила новое деление, добавив Тринадцатый для Урба; выходило, что Четвертый взвод Скрипача стал фактически первым. Эта часть Девятой роты сильно уменьшилась, и сержант не питал иллюзий, что другой части — той, что не вошла в Храм — повезло больше. Что еще хуже, они потеряли много сержантов. Бордюк, Мозель, Моак, Собелоне, Тагг…
"Эй, ладно тебе. Нас потрепали, но мы живы".
Он отстал на несколько шагов, поравнявшись с Кораббом Бхиланом Зену'аласом. Последний выживший из мятежной армии Леомена — если не считать самого Леомена — оказался молчаливым, хотя по хмурому лицу было понятно: его терзают нелегкие думы. На плечах пленного качал головой тощий сонный малец.
— Я тут подумываю, — навал Скрипач, — приписать тебя в наш взвод. Нам одного не хватало еще до…
— Так вот просто, сержант? Странные люди малазане. Я не могу быть солдатом вашей армии, ибо еще не насадил младенца на копье.
— Корабб, "живая кровать" — изобретение семиградское, не малазанское.
— И как это прикажешь понимать?
— Так и понимать. Мы не сажаем детей на копья.
— У вас нет такого ритуала посвящения?
— Кто тебе наболтал? Леомен?
Воин нахмурился: — Нет. Такие слухи ходили среди сторонников Откровения.
— А Леомен не его сторонник?
— Думаю, что нет. Никогда не был. Я слепец! Леомен верил в себя и больше ни во что. Пока та мезла не встретила его в И'Гатане.
— Так он нашел себе женщину? Не удивляюсь, что тут же сбежал на пляж.
— Он сбежал не на пляж, а в садок.
— Фигура речи.
— Он пошел с той женщиной. Она его погубит. Я уверен. И теперь этому только порадуюсь. Пусть Воробушек доведет его до полного…
— Стой, — прервал его Скрипач. По спине пробежал холодок. — Ты назвал ее Воробушек?
— Да, так она назвалась.
— Малазанка?
— Да. Высокая и тщедушная. Она смеялась надо мной. Надо мной, Кораббом Бхиланом Зену'аласом, что был Вторым, пока не стал Третьим, тем, кого Леомен с радостью бросил, чтобы я умер со всеми его людьми.
Скрипач почти не слышал его. — Воробушек, Воробушек…
— Ты знал эту ведьму? Эту стерву? Эту развратную искусительницу?
"Боги, да я на коленках ее качал!" Он обнаружил, что тянет себя за остатки опаленных волос и уже исцарапал ногтями весь лоб, что глаза залило слезами боли. Девочка заворочалась. Он незрячими очами посмотрел на Корабба и — побежал вперед, чувствуя головокружение, чувствуя… трепет. "Воробушек. Сейчас ей должно быть за двадцать. Наверное, лет двадцать пять. Что она забыла в И'Гатане?"
Он втерся между Быстрым Беном и Каламом. Оба вздрогнули.
— Скрип?..
— Потянуть Худа за колбасу, пока не завоет! Утопить треклятую Королеву в собственном пруду! — заорал сапер. — Друзья, вы не поверите, с кем Леомен ушел в садок. Вы не поверите, с кем он делил постель в И'Гатане. Нет, вы не поверите ни одному моему слову!
— Бездна побери, — воскликнул Калам, — чего ты несешь?
— Воробушек. Вот кто идет по правую руку Леомена. Воробушек. Младшая сестренка Вискиджека… не знаю, что тут думать… да чего думать, когда хочется кричать! Да и о чем кричать, тоже не знаю. Боги! Быстрый, Калам, что все это значит? В чем тут смысл?
— Тихо ты, — напряженным голосом отозвался Бен. — Думаю, что для нас, сейчас, ничего это не значит. Чертово совпадение… а если не совпадение, то нелепость. Просто… странность. Мы знаем — она была упорным диким дьяволенком, мы давно знаем… и ты знаешь лучше нас, Скрип. Мы с Каламом ее один раз видели в Малазе. Вот ты — ты был ей вместо дяди родного. Сам и объясняй!
Скрипач выкатил глаза. — Я? Ты разум потерял, Быстрый. Послушайте — ка его! Стыдишь меня за нее? Я ни при чем!
— А ну молчать оба! — вмешался Калам. — Солдат перепугаете. Мы все слишком нервные, чтобы судить хоть о чем, хоть какой смысл искать. Если он вообще тут есть. Люди выбирают, как жить, куда идти, и не всегда их подталкивают боги. Итак, сестра Вискиджека стала любовницей Леомена Молотильщика, и они прячутся в мирке Королевы Снов. А ведь это лучше, чем лечь горелыми костьми в И'Гатане, не так ли?
— Как сказать, — буркнул Скрипач.
— Как это, Худа ради?
Скрипач тяжело вздохнул. — Мы должны были тебе сказать, это ж не тайна или что… но мы ей самой не все говорили… она ничего не слышала, а мы отнимали у ней силу…
— Скрипач!
Сапер заморгал от силы Каламова гнева. — И кто кого пугает?
— Ты меня напугал! Уже трясусь! Плевать на других — ты меня напугал, проклятие…
