Зато у следующего слона нас выпустили наружу. Где-то рядом, видимо, находилась деревня, а сам слон (или слониха) занимался серьезным делом – помогал сухощавому деду в синих трусах грузить бревна в старенькую тележку. Как только мы вышли, хозяин и слон прервали свое занятие и, завидев фотоаппарат, тут же начали позировать для кадра – дед, распрямившись и демонстрируя оставшиеся зубы, слон – подняв хобот. К нашему удивлению, едва увидев деньги, которые Алиса протянула деду в благодарность за снимок, слон что-то протрубил и несколько раз станцевал. Учитывая, что перед этим влажный хобот внимательно обнюхал мою сумку и даже попробовал отстегнуть застежку, я засомневалась: а научил ли его фокусу сам дед или же это была естественная реакция. Как самое умное животное в мире, слон вполне мог понимать и товарно-денежные отношения.
После того как я посоветовала Алисе навсегда забыть о продающихся вдоль дороги фруктах и свежевыжатых соках, мы остановились всего раз – сфотографировать белую статую Будды на горе. Но, как и в случае с римской Агнессой, нас ждало разочарование. Прекрасно очерченная статуя на снимке превращалась в блик или крошечное бесполезное облако.
Затем пейзаж вокруг начал меняться через каждые пять минут. Еще одно озеро, мимо которого мы пронеслись на полной скорости, могло бы стать прекрасной декорацией для съемок фантастического фильма, если бы кто-нибудь из режиссеров рискнул забраться в такую глубь. Вода в нем казалась светло-серой нарисованной пленкой и почти сливалась с небом, гора отражалась в воде в мельчайших подробностях. Никакой живности рядом не было, не было даже пальм, а из середины торчали остатки сухих деревьев, похожие на чьи-то злые лапы.
К самой Полоннаруве мы подъехали, когда сил трястись в джипе почти не осталось, а происходящее за окном напоминало дрянной фильм, в котором нам никак не было места. Я тихонько тронула Лю-Диму за плечо. Миша, заметив мое движение, сразу остановил машину. Следующий за нами джип тоже встал и удивленно моргнул фарами.
– Может, мы сейчас в отель, пока светло, а в Полоннаруву завтра с утра? – предложила я шепотом, стараясь не разбудить Алису.
– Нет, уже плиехали, – сухо ответил Лю-Дима и махнул рукой.
«Уже», как это часто бывает, наступило после еще получаса петляния по узким дорогам среди джунглеобразных зарослей.
– Холошо смотлеть чечас, – объявил Лю-Дима, как только мы, наконец, добрались до храмового комплекса, – нет тулистов.
Как ни странно, ни Миша, ни остальная часть экипажа за нами не последовали. Но так выходило даже лучше. Побросав в джипах вещи, втроем мы спустились вниз по газону, которому мог бы позавидовать любой лондонский парк. Трава поднималась над землей всего на три сантиметра и была ровно того оттенка зеленого, в который Антониони ее когда-то приходилось красить. Вокруг стояла такая тишина, что звук каждой сломанной под ногами щепки уносился далеко вокруг. Но то, что совсем недавно в этом месте побывала толпа туристов и даже устроила небольшой пикник, стало ясно почти сразу. Под ближайшими деревьями сидела группа из двадцати цейлонских макак и внимательно изучала новые приобретения. Кто-то облизывал полиэтиленовый пакет, кто-то примерял на себя утерянный ремешок. Обезьян побольше долго разглядывал железную банку из-под кока-колы, но, сообразив, что вещь это в хозяйстве бесполезная, зло смял ее лапой, отбросил назад через плечо и принялся за другой предмет. Возможно, туристов и не стоило обвинять в свинстве, скорее всего, они положили мусор в ближайший квадратный бак, а разрыть его было делом техники.
Хотя, согласно плану, все в средневековой столице располагалось очень просто, комплекс напоминал хитрый лабиринт. Эта видимая простота, казалось, была придумана из вредности. Попытка ходить прямо и направо по часовой только запутывала все дело, и если бы не Лю-Дима, мы бы уже сто раз заблудились. На мысль, что мы находимся в центре сложной паутины, наводила каждая деталь. Даже ступеньки, по бокам которых размазанным блином отпечаталось что-то вроде грифонов. Солнце уже садилось, но продемонстрировать Алисе знаменитый ланкийский закат пока не получалось. Может быть, только над морем оно было ярким красным шаром, а над джунглями – желтым.
– Кара… – позвала меня Алиса внезапно упавшим голосом.
Я оглянулась в ожидании увидеть какого-нибудь зеленого аспида, свесившегося с ближайшей ветки.
– О! Браво! Ты нашла губку для обуви рядом с главным храмом Шри-Ланки. Давай отдадим ее в музей. Думаю, нам положена награда.
– Кара, прекрати валять дурака. Не видишь, что здесь написано? – прошипела она.
– Кто-то взял губку из отеля. Это разрешено законом, что тебя так смущает?
– Может быть, бал в Риме у тебя начисто стер название отеля на Маврикии, но это наш отель. Как думаешь, сколько времени она тут лежит?
