Вероятно, нет ни одного ископаемого города в мире, сохранившегося так хорошо. Интересны помпейские лупанарии (черт побери, я уже сам впадаю в менторский тон экскурсовода!). Проще говоря, публичные дома. Все по-спартански просто и сурово. Каменные скамьи, на которые некогда для умягчения стлали соломенные тюфяки. На стенах – росписи своеобразного содержания: гетеры оседлали мужчин в тех иных позициях, ну или наоборот. Дело в том, что у каждой дамы была своя, выразимся так, узкая специализация. А среди многочисленных иностранцев-посетителей редко кто знал латынь до таких нюансов, чтобы сказать: «Хочу развлечься в позе летящей ласточки». Поэтому сии зарисовки сильно облегчали жизнь древних интуристов. Достаточно было ткнуть пальцем в нужную картинку, и чужеземца препровождали к специализированной девушке.
Еще лет восемьдесят назад в Помпеи не пускали дам. Что и понятно – очень уж скабрезная вокруг обстановка. Культ фаллоса, одним словом. Почти каждый дом украшен этим незатейливым предметом, зачастую снабженным крылышками. Многочисленные фрески тоже стыдливостью не отличаются. Например, есть такая фреска: стоит бог плодородия, зовут его, кажется, Приап, с весами наподобие аптекарских. На одной чаше у него разные фрукты-овощи-виноград, а на другую он возложил свое мужское достоинство. Причем достоинство и по длине, и по диаметру напоминает скорее батон сервелата. С этим связана одна смешная история. Наша Алла несколько лет назад водила по Помпеям одну группу. В конце экскурсии она, как водится, спрашивает: было ли интересно, понравилось ли, есть ли вопросы. И вдруг одна экскурсантка говорит этаким серьезным тоном: «Все замечательно, вот только одного я не могу понять. Римская империя, первый век… неужели уже тогда продавали колбасу?» Фраза эта стала еще одним перлом в устном фольклоре наших и итальянских гидов.
Надо отметить также, что подрабатывать проституцией не гнушались даже владелицы лавок. У них тоже где-то в глубине за прилавком был такой же каменный топчан с соломенным тюфяком, а в ассортименте товаров было в том числе и тело.
Такой разврат легко объясним. Помпеи были портовым городом, куда стекались тысячи разных купцов-моряков-путешественников. А что им надо в первую очередь? Правильно, это самое. По крайней мере, дорога к лупанариям протоптана раз в пятьдесят сильнее, чем к театру.
Что показывают обычно в Помпеях? Во-первых, форум, где протекала деловая, торговая, религиозная жизнь. От многих зданий опять же остались рожки да ножки. Не из-за Везувия – на город падали мягкие вулканические породы. А из-за того, что часть Помпей (уже в ХIХ веке) растащили на свои строительные нужды местные жители. Руки бы им пообрывать! Во-вторых, форумские термы-бани с полностью сохранившейся монолитной мраморной чашей для омовения холодной водой, вокруг которой вьется надпись «Подарено городу кандидатом в депутаты таким-то». Политическая реклама, однако. В-третьих, остатки пекарни, где сохранились жернова для пшеницы и были найдены когда-то в печи даже обгорелые булки. В-четвертых, в больших стеклянных ящиках прямо посреди улицы скрюченные тела погибших. Тела, разумеется, не настоящие. В толще вулканического туфа были обнаружены пустоты, по размеру этих пустот сделали гипсовые отливки, и эти отливки уже выставили на обозрение. На лицах погибших явственно написан застывший ужас. Очень страшно. Такого нигде больше, наверно, не увидишь.
А еще потрясает здесь невероятное сочетание мертвого города и роскошной, живой, праздничной растительности, которая словно говорит всем нам: жизнь продолжается, господа!
АССИЗИ. СВЯТОЙ ФРАНЧЕСКО
У итальянцев сложные отношения с религией. Верят они в Бога так истово, как умеют только в Южной Европе: исповедуются, причащаются и т.д., и т.п. Но все это не мешает им легкомысленно завешивать реставрируемые соборы рекламными баннерами с полуголыми девицами и надписями вроде «Реставрацию спонсирует магазин нижнего белья такой-то, телефон этакий».
Когда итальянец разгневан, он тут же забывает о набожности и все у него идет в ход – от папского престола до архангелов. Поневоле вспоминается тот же Ярослав Гашек: «Я был раз в Венеции и знаю, что итальянец каждого называет свиньей. Когда он рассердится, все у него «porco maledetto» (проклятая свинья). И папа римский у него «porco» (свинья), и «madonna mia e porca, papa e porco» (мадонна моя – свинья, папа – свинья)».
