Взгляды пиратов на расу и пол очаровали Маттеру. В золотой век пиратства на пиратских кораблях часто плавали и чернокожие. Более того, чернокожие матросы зачастую составляли хотя и меньшую, но значительную часть экипажа. Их статус, однако, зависел от эпохи, в которую они жили. В начале золотого века пиратства чернокожие на борту пиратских кораблей были скорей всего рабами: их захватывали на других судах и затем либо использовали на своем судне в качестве рабов, либо везли, чтобы продать где-нибудь на невольничьем рынке. Позднее, однако, многие чернокожие – а может, даже большинство из них – были на пиратских кораблях полноценными членами команды, у которых имелись такие же права и привилегии, как и у их белых коллег. Они возглавляли атаки, получали равную со всеми долю добычи, стояли плечом к плечу во время сражений с самим Черной Бородой. Все это – за 150 лет до того, как их освободили от рабства в Соединенных Штатах.
Проявляя расовую терпимость, пираты, однако, почти никогда не брали с собой в плавания женщин. Насколько известно, лишь четырем или пяти женщинам довелось побыть пиратами в золотой век пиратства. Две из них – Мэри Рид и Энн Бонни – стали знаменитыми. Они облачались в мужскую одежду и сражались рядом с одним из самых прославленных из всех пиратских капитанов – Джеком Рэкхемом по прозвищу «Калико». Почти все без исключения пираты считали, что присутствие на их кораблях женщин будет отвлекать их и являться потенциальной причиной конфликтов и ревности. На некоторых пиратских кораблях тех, кто тайно приводил на них женщин, карали смертью.
Маттера все читал, и читал, и читал про этих людей. Он изучал пиратские обычаи, составлял каталог их оружия, рисовал схемы их кораблей. При этом он восторгался их ловкостью и интуицией. Про какого бы пирата он ни читал, он узнавал в нем Гамбино.
Как и гангстеры, с которыми Маттера был знаком в свои юные годы, пираты старались избегать насилия и вооруженных столкновений. Они поступали так не потому, что боялись этого (нет, они не боялись), и не потому, что не верили в свою победу (у них почти всегда были бульшие по размерам корабли, более сильные бойцы и более эффективное оружие, чем у их потенциальных жертв). Они поступали так потому, что любое кровопролитие имело для них негативные последствия. Морское сражение могло привести к потерям в живой силе с их стороны и к утрате груза, который они пытались захватить. Более того, мог пойти ко дну и их собственный корабль. Кровопролитие также привлекало внимание блюстителей закона. Грабить без лишнего шума – вот самое разумное и выгодное занятие.
Большинство из жертв пиратов сразу понимали, с кем они имеют дело, и сдавались без сопротивления. За такой поступок пираты относились к ним по-справедливости и даже великодушно. Однако пиратам случалось сталкиваться и с теми, кто – ради денег, из принципа или из самолюбия – пытался удрать или дать бой. Именно в таких случаях пираты проявляли жуткое неистовство и безжалостность, о которых затем разносились слухи по обе стороны океана.
Выдавливая глаза из глазниц человека, поджаривая его на раскаленном камне или вырывая и съедая его еще бьющееся сердце, пираты не просто наказывали упрямцев и не просто заставляли их признаться, где находятся спрятанные ценности, – они тем самым также слали остальному миру послание: «Не сопротивляйтесь нам. Мы – сумасшедшие. Вам же будет лучше, если вы просто сдадитесь нам». Чтобы это их послание дошло до адресатов, они зачастую оставляли в живых нескольких счастливчиков и отправляли их домой, чтобы те рассказали там обо всех тех ужасах, которые им довелось увидеть.
Не все пиратские капитаны пытали и карали тех, кто оказывал им сопротивление, с подобной жестокостью. Однако многие из них делали это в достаточной степени для того, чтобы в семнадцатом веке зачастую единственным оружием, в котором нуждался пират, было красноречивое изображение на его флаге. Хорошо различимое даже на больших расстояниях, это изображение сообщало не о свершившемся факте, а о том, что капитану преследуемого пиратами судна пришло время сделать выбор.
Маттера с головой погрузился во все эти пиратские истории. Однако он искал в сведениях о пиратах нечто еще более глубокое: он пытался понять саму суть их образа жизни. Поэтому он стал задаваться вопросом уже совсем иного типа – вопросом, который он задавал всем интересным людям, которых встречал в своей жизни, начиная с юных лет: как это с тобой случилось? Голоса, раздавшиеся изнутри его книг, стали рассказывать ему удивительную историю.
