Вдоль стен высились золоченые арки; их не было только над широкой лестницей. Внутри арок под сумеречным небосводом зеленели восхитительные шпалерные сады, залитые светом, – в точности как на снимках времен до Дисерея. Потолок был в виде звездного неба. Возле стен, прямо под арками, стояли столы и стулья всех видов и размеров. Однако большая часть зала предназначалась для танцев. Поверите ли, напрягалась я ничуть не меньше, чем в присутствии Жителя-Волхва. Друзья предупреждали меня, что тут все по-особенному. Только вот как именно по-особенному?
Сейчас звучала не очень быстрая музыка, и пары в зале кружились как цветы, подхваченные неторопливой рекой. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Тут хочешь не хочешь оробеешь!
– Пойдем? – спросил Джош под неусыпным оком камер.
Он, наверное, уже тысячу раз это проделывал, потому что легко и непринужденно влился в ряды танцующих. Я и пискнуть не успела – а мы уже кружились по часовой стрелке в общем потоке.
Поначалу я пыталась почувствовать, что сейчас сделает Джош. Для Охотника это не такая уж легкая задача: мы не очень сильны в непосредственном чувствовании, наш конек – предвосхищение. Каждый Охотник должен предвосхитить действия пришлеца, то есть просчитать все на пять-шесть шагов вперед. Но в какой-то момент я поймала нужную волну у себя в сознании, и все встало на место. Теперь я могла немного расслабиться и оглядеться. Я очень старалась не разевать рот при виде этого блистательного, великолепного… всего. Ну, и тут меня опять повело из-за Джоша. Потому что он обнимал меня за талию, и это было вовсе не как с тем блондином-инструктором. Рука у Джоша была теплая, и держал он меня как-то по-теплому. От него пахло чистотой и немножко кедром.
Танец закончился, но тут же начался следующий. Ладно, я-то в отличной форме – но сколько продержится Джош? Не может же у него быть подготовка, как у Охотника. Такой подготовки ни у кого не бывает, даже у гонцов. Попробуйте-ка побегать по угодьям с утра до ночи при полной амуниции – танцы вам после этого покажутся детской забавой. Мне ничего не стоит танцевать часами напролет.
Но цивы-то пешком больше полусотни ярдов[23] за раз не одолеют. Для них танцы, должно быть, нешуточное испытание. После четвертого танца раздался аккорд, который всем, кроме меня, что-то сказал. Пары рассыпались; мужчины принялись кланяться, а женщины приседать в хитром поклоне – называется «реверанс». Их пышные юбки стелились по полу. Мое платье было не такое пышное, поэтому я сделала реверанс, не придерживая подола. Свет потускнел, зато зажглись лампы на столах, и пейзаж в арках сменился на ночной сад со светлячками и горящими свечами.
Хоть я и понимала, что сад ненастоящий, что это лишь проекция, все равно ничего не могла с собой поделать: краем глаза все выслеживала пришлецов.
Появились девушки, одетые во все черно-белое. Юбки у них были немыслимо короткие, а на головах топорщились изогнутые белые шапочки. Официантки, догадалась я. Пока я внимательно изучала все вокруг, Джош что-то заказал. Он этого словно не замечал.
В центре зала зажегся свет, и на середину выпорхнула пара – оба до того красивые, что глазам не верилось. Она – в платье со шлейфом длиной ярда три поверх юбки с целой горой оборок и пышным хвостом сзади, и все сшито из золотого атласа. Он тоже был в золотом атласе, только не в смокинге, а скорее в военной форме – с кучей всяких затейливых финтифлюшек спереди, с развесистым аксельбантом на плече и плоскими эполетами, украшенными бахромой. Дама подхватила шлейф и быстрым изящным движением заткнула его за пояс. Грянула музыка, и пара начала танцевать. У меня глаза стали с чайные блюдца; я еле заставила себя не таращиться.
Ясное дело – профессионалы. О профессиональных танцах мы дома слышали немало и старались не пропускать, когда их показывали. Это и на видэкране потрясающе смотрится, а когда вживую – прямо дух захватывает. Но пора и честь знать. Я не без труда оторвалась от великолепной пары, не переставая вполглаза поглядывать в их сторону, старательно изображая на лице восхищение (впрочем, не факт, что у меня получалось). Тем временем я изучала лица других людей. Большинство в зале лишь мельком поглядывали на танцующих. Кто-то разговаривал. Кто-то украдкой косился на нас и прочих Очевидно Важных Персон. Над людьми вились камеры, и люди прилежно играли свои роли. Как и во время танцев. А танцующих, похоже, ничего не смущало. Охотница с Псаймоном отвлекли всеобщее внимание, но, судя по всему, выступление профессионалов тут не является такой уж сенсацией. Они лишь заполняют паузу, пока остальные переводят дух и освежаются напитками.
