И… ну ладно, знаю, об этом я должна помалкивать. Но что за история с дядей? С кем он борется, и при чем тут я? Пришлецы умнеют на глазах, и кое-кто из них учится пробираться под Барьерами или над ними. Такое случается все чаще. Но только ли в пришлецах дело? А вдруг это Барьеры становятся слабее? Или пришлецы вызнали способ проникать через них, как поезда и винтокрылы? Может, именно это дядя обнаружил и хочет об этом заявить. Не исключено, что сперва он лишь намеревался показать, что его родственники несут службу наравне со всеми, поэтому он и вызвал в Пик именно меня. А когда он решил обнародовать известные ему сведения, это ему аукнулось. И его враги – кто бы они ни были – узнали, что я его племянница. Они явились к дяде и сказали ему что-то вроде: про Барьеры никому не слова, а то твоей племяннице жизнь медом не покажется.
А что, очень даже запросто. Я же читала книги по истории времен до Дисерея. Люди могли сделать целую кучу всего, чтобы его предотвратить. И должны были сделать. Но никто ничего не сделал. Потому что тем, кто у власти, ничего уже не надо – им и так хорошо. Они у власти благодаря людям с деньгами. А люди с деньгами не хотят делать правильные вещи – ведь тогда им придется жертвовать капиталами, а они не хотят терять ни единого грошика. Власть учит думать исключительно о себе, а о других забывать.
И только я додумала до этой мысли, как дверь в сауну приоткрылась, и я услышала шаги двух человек. Я не видела их – они стояли у самой двери. Похоже, они пришли сюда поговорить с глазу на глаз. Мне бы по-хорошему надо встать и уйти… Но я не двинулась с места и прислушалась.
– Теперь все не как прежде. Люди меняются, а следом и пришлецы, – сказал какой-то незнакомый голос. – Они становятся умнее.
– Или кто-то их обучает, – раздался ответ. По-моему, это был оружейник. – Но премьеру не нужно, чтобы люди об этом знали. Цивы, чего доброго, начнут задавать вопросы: а как же наша безопасность? И обратятся к тому, кто им эту безопасность обеспечит.
– Скверные дела.
– И кто это, если не генерал Приам? – Последовала долгая пауза. – Но тут копай глубже. Думаю, все это тянется уже давненько. Наверняка поэтому премьер и начал круглосуточную трансляцию Охотничьих каналов.
– Совсем скверные дела.
– Точно. – Еще одна пауза, длиннее первой. Я, кажется, догадалась, почему они решили разговаривать здесь. Скорее всего в сауне плохо функционирует видоборудование. Я прикрыла глаза и стала дышать очень тихо. – А тем временем пришлецы проникают за дальние Барьеры. Сначала немногие. Но по неведомой причине в последние полгода эта цифра неуклонно растет. Медленно-медленно. Умные твари пролезают внутрь, а за ними и мелкота.
– И никто не замечает из-за втекания. – Про втекание я знала. Мы о нем говорили дома, когда обсуждали стратегию. Это когда что-то втекает в твою жизнь настолько постепенно и медленно, что ты ничего не замечаешь, пока кто-то тебе об этом не скажет. – Кто-нибудь догадался, кроме племянницы префекта?
– Хорошо, что места у нас хватает. Если так и дальше пойдет, нам понадобится куда больше Охотников.
Ну, это многое объясняет. Городские странности обретают смысл. Понятно, откуда берутся Охотники вроде Аса: они уверены, что Охота – это развлекательное шоу для цивов, ничего серьезного, если, конечно, тебя не угораздило попасть на Охоту за Прайм-Барьер. А дядино поведение и его предупреждения – это все внутренняя политика.
– И что же нам теперь делать? – спросил незнакомый мне собеседник.
– Держать ушки на макушке и приглядываться. Пока что все это лишь мои домыслы. – Дверь открылась и закрылась. Я снова осталась в одиночестве.
Порядочно выждав и только потом приняв душ, я отправилась в столовую. Я изо всех сил изображала невозмутимость, чтобы никто ничего не смог прочесть по моему лицу, пойманному объективами вездесущих камер.
Поэтому я дернулась как вспугнутый олень, услышав:
– Эй, да это же Охотница Рада!
Я толком не знала эту девушку, хотя внешне ее помнила по гостиной: светлые волосы, зеленый и розовый цвета и спортивное сложение. Она улыбалась мне во весь рот. Я тоже ей неуверенно улыбнулась.
Впервые со времени моего приезда оружейник обедал в столовой; он поднялся и вышел из-за столика мне навстречу. Значит, он вполне мог быть в сауне…
– Вижу, ты сняла повязки, – пробасил он и потянулся к моей руке. – Дай-ка я взгляну.
– Ну, я… э-э-э… – Я порозовела, когда оружейник с бесстрастным видом закатал мой рукав. В смысле… он же Элита. И он возится со мной! – На мне все быстро заживает, – торопливо пояснила я. – У одной моей Гончей целительная слюна.
– У одной моей тоже, – кивнул оружейник, пристально изучая рану и легонько поворачивая мою руку. – На вид все неплохо. И, кстати, отличная Охота. Совать руку в глотку вайверну – так себе приемчик, но ты хоть догадалась вставить ему в пасть распорку. Я спешил к вам на выручку, но никак не поспевал, а у Паладина дела шли уже из рук вон. – Он отпустил мою руку и дружески похлопал по спине. – Но в целом ты молодец. А ваша работа в паре с Паладином – просто образцовая.
