У нас такие тоже водились, хотя мы с ними не связывались. Эти ребята ненавидели премьера и Территории. Ну, и нас попытались силой подсадить на свои идеи. После этого никто из них на свете не зажился. Я, признаться, так и не разобралась, в чем у них был косяк. То ли они ненормальные, то ли зачарованные. Или фанатики вроде религиозных, только на свой лад.
– Что-то вроде повстанцев, – объяснил Марк. Он пытался разглядеть снайпера, при этом не высовываясь. – До нас доходили слухи, что тут есть какая-то группировка, довольно разрозненная. Какие-то люди будто бы считают, что властью они распорядятся получше премьера. Или им просто охота всем нагадить.
Получается, армия терпит такие вот группировки прямо у себя под боком, в окрестностях Пик-Цивитаса. Веселенькие дела.
После мысли о гладиаторах самая удручающая вот эта: а ведь на Горе мы об этом ни сном ни духом не ведали.
Но если разобраться… А откуда нам ведать-то? Учителя ведь живут там, а не здесь. Они видят только то, что показывает нам Пик. Нынче-то я и сама в курсе, что правительство скрывает от цивов кучу всего. Ну, и вдобавок вот это. Одной неправдой больше, одной меньше – какая властям разница?
Звук от пуль стал другой. Теперь они ударяли во что-то более хрупкое. Снайпер сбивает наши камеры! Я захихикала. Марк, похоже, решил, что у меня истерика.
Я помотала головой:
– Да нет, все нормально. Можно я с ними разберусь? В смысле прогоню их? У меня созрела одна идея.
Последняя камера, не успев упорхнуть на безопасное расстояние, разлетелась на куски.
– На здоровье, – отозвался Марк и поморщился: пули снова сыпались на бетон. Мои нервы тоже уже были на пределе. – У меня все равно никаких идей, кроме как выждать, пока у них закончатся боеприпасы.
«Ча! – мысленно позвала я, и спустя мгновение на меня обрушилась Гончая безумной расцветки. – Много взоров обращено к нам?»
«Много», – подтвердил Ча.
Значит, эти паршивцы используют старые скрытые камеры, как и предположил Марк.
«Сколько их там с винтовками?» – спросила я.
«Только трое».
О, отличные новости.
«Замутите им взоры. Уберегите Гончих Марка от выстрелов. И свяжите людей. Как мы поступаем с пьяными и локос[28]. Дайте мне знать, когда закончите.
Ча облизнул мне лицо, залечивая мелкие порезы от осколков бетона и разбитых камер. И бацнул прочь.
Понимаете, мне не хотелось причинять этим ребятам зло. Пока не хотелось. Лучше отпугнуть их, чтобы они отстали: такой способ всегда эффективнее. И, как я уже не раз говорила, мои Гончие очень-очень особенные.
Марку еще предстоит многое о них узнать.
– Я так понимаю, ты отправила Гончих? – спросил он.
– Ага. Ча передаст твоим, чтобы держались не на линии огня. Он нам свистнет, когда можно будет выходить.
И мы стали ждать. Ждали мы недолго, но нам казалось, что время тащится еле-еле. Буквально гора с плеч упала, когда Ча сообщил: «Готово. Святые покажут вам путь». Значит, он так называет Гончих Марка. Вот спросите меня: это он всерьез или ерничает? Зуб даю, что ерничает.
– Отбой, – провозгласила я и выползла из укрытия.
И правда – навстречу нам летела одна из Гончих Марка. Крылатый лев покружил над нами, дожидаясь, пока мы встанем на ноги, а потом полетел, все время поглядывая через плечо: не отстали ли мы?
Первого стрелка мы увидели сразу, как только приблизились к тем развалинам, откуда велся огонь. Узнать его было нетрудно: сейчас он напоминал разноцветный моток веревки с двумя парами глаз. Одна пара принадлежала ему, а вторая – Гончей.
Шиндже – это я определила по расцветке. У Шиндже это обычно красный и пурпурный. Помните, я говорила, что мои Гончие могут принимать любое обличье? Ну и вот… этот прием они освоили для тех случаев, когда надо кого-то обездвижить, но не ранить. Они превращаются в нечто с головой и двумя ногами и с целой кучей щупальцев, потом бацают прямиком к тому, кого требуется вязать. Пока тот не очухался от потрясения – ну еще бы, рядом с ним откуда ни возьмись выскакивает жуткий монстр, – Гончая быстренько его окукливает. Раз-два, и готово – жертва опутана с головы до пят словно паутиной.
Марк вытаращил глаза. А я навела на парня дуло пистолета.
– Что будем с ним делать, Старший Охотник? – осведомилась я официальным тоном. Сейчас надо соблюсти все формальности. В городского шерифа поиграю как-нибудь в другой раз.
Марк подумал и объявил:
– Для начала поговорим с ним.
– Шиндже, позволь ему говорить, – твердо приказала я.
Щупальца сползли с головы пленника. Я ждала, что он разразится бранью, но он, видимо, так ошалел, что потерял дар речи. Марк шагнул к нему и подобрал винтовку, лежащую рядом. Щупальца задвигались и на боку, обнажив нож. Его Марк тоже забрал.
– Ты что творишь? – сказал ему Марк. – Мы Охотники, парень. В нас-то зачем стрелять?
Стрелок наконец собрал в кулак остатки былой доблести.
– Шавки Рэйна, ага! – рыкнул он. – Сидеть, лежать, взять – все команды небось знаете.
