Почему-то эта часть Отстойника казалась мне более жуткой, чем все другие места, где я побывала. Здесь я чувствовала себя лилипутом. Раньше мне не попадались такие внушительные развалины: те дома были рассчитаны на человеческий рост, а эти – на гигантские машины. И люди, управлявшие этими машинами, карабкались на них, словно муравьи на службе у исполинской муравьиной матки.
Здесь я какая-то незначительная. Наверное, где-то в Пике есть такие огромные дома и машины, просто я их не видела. Мои горы гораздо выше, но там я не казалась себе крошечной. Наоборот, я была частью чего-то величественного и великолепного. А тут новые ощущения, и они мне совершенно не нравятся.
Мы побродили по округе примерно с час, следуя по главному железнодорожному пути. Здесь водилась дичь. Оно и понятно: там, где не было асфальта, а то и прямо сквозь асфальт густо пробивались трава и кусты. Мы с Марком настреляли порядочно кроликов, а один раз вдалеке даже мелькнул олень – жаль, выстрелом его было не достать. Хотя по всем признакам тут царило полное безлюдье, я опять не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Причем не камеры. И не таинственный шпион из театра. Я даже предвкушала, что краем глаза увижу мимолетное движение.
Я задумалась о дядиной записке. Что значит «У Аса влиятельные друзья»? То есть чем эти самые друзья способны мне навредить? В конце концов, едва я выхожу из своих апартаментов, на меня начинают таращиться камеры. Не исключено, что и в апартаментах тоже, кто знает. Как тогда Ас и его покровители – если это покровители – могут причинить мне зло? Их же мигом застукают.
Если, конечно, люди по ту сторону камер не решат это вырезать. Не пускать эти эфиры на канал. Ведь они же вырезали наши с Марком беседы о том, чего цивам знать не положено. Да и вообще – может же быть два ролика, порезанный и непорезанный. Как тот ролик про события в поезде: ведь Жителя-Волхва убрали.
Ладно. Отныне буду с Асом лапочкой. Сделаю вид, что в восторге от него.
Мотивы «влиятельных друзей» были как на ладони. Один мотив минимум. Вот посадите рядом двух человек так, чтобы им было нечего делать. Чем они займутся, когда заскучают? Правильно – заключат пари. Мы же гладиаторы, и, ручаюсь, на нас делают ставки. Друзья Аса, естественно, ставят на него, и если я его обойду, им это не понравится.
Марку в этом районе тоже было не по себе. Я уже успела изучить Паладина и видела, что он не просто по-Охотничьи насторожен.
– Мне кажется, за нами следят, хотя Гончие ничего не чуют, – наконец призналась я.
– Это легко, – к моему удивлению, согласился Марк. – Здесь еще кое-что осталось. До Dies Irae это был высокотехнологичный район с множеством скрытых камер повсюду. Неизвестно, сколько из них до сих пор действует.
Погодите-ка, как это…
– Действует?! – ошарашенно переспросила я. – Но кто станет…
Закончить я не успела, потому что краем глаза заметила вспышку там, где никаких вспышек быть не должно. И тут же Ча взвыл мне в уши: «Опасность!» Я среагировала неосознанно. Потому что на Гору, случалось, нападали те, кто явился не из Потусторонья.
Я со всей силы саданула Марка плечом, сбив его с ног и одновременно отпихнув вбок, и сама навалилась сверху. Я его толкнула в удачное укрытие: за огромный бетонный треугольник, обломок какого-то здания. Это я умно поступила. Потому что спустя секунду-другую о бетон чиркнула пуля.
Я словно схватилась за провод под напряжением. Что угодно – только не этот звук. Я похолодела, мои нервы закрутились жгутом, и каждый раз, когда в бетонный щит ударяла пуля, я слегка вздрагивала всем телом.
– Чертова сволочь! – выругался Марк. – Ох, извини, Радка. Это я не про тебя.
– Да ладно, я слыхала и похуже.
Я достала свой приборчик с зеркалом и высунула его из-за бетонной плиты. Ну да. Кто бы сомневался. Прекрасно вижу: вон там, на вершине здания, стоит фигура, а в руках у нее…
Зеркало разлетелось вдребезги. Приборчик вылетел у меня из руки, и я вскрикнула от боли. Жжется!
Снайперская винтовка. Плюс меткий стрелок, раз сумел выбить прибор у меня из руки.
Я стиснула зубы, потрясла обожженной рукой и приказала сердцу замедлить темп.
– Это еще кто? – спросила я. – У пришлецов нет снайперских винтовок!
Пули так и сыпались градом на нашу плиту.
– У пришлецов нет, – угрюмо подтвердил Марк. – Зато у некоторых людей есть. Не все, кто тут застрял, готовы с этим мириться. И не все, кого сюда вышвырнули или кто сам сюда сбежал, довольны властями Союзных Территорий.
Вот так новости! Разбойники-одиночки. Охотятся за Охотниками и обирают тела ради амуниции. Или охотятся за кем попало и ради чего попало. К нам в горы такие тоже забредали. Когда цивилизация рухнула, всякие бандиты с диктаторскими замашками под шумок устроили разборки. Кое-то из их гвардии до сих пор никак не угомонится.
– Сепарационисты? – выдохнула я.
