– Давайте заключим перемирие, мисс О'Хэнлон. Боюсь, мы с вами очень плохо начали наше знакомство.
– И я уверена, вас гложет раскаяние, и вы во всем случившемся обвиняете только самого себя.
– Не совсем так, – он обезоруживающе улыбнулся своей белозубой улыбкой. – Вы могли бы сразу заговорить по существу и тем более показать мне это письмо прежде, чем дело зашло так далеко.
– Можно подумать, вы были готовы выслушать хоть что-нибудь из того, что я собиралась вам сказать.
– Я обычно бываю несколько несдержанным, когда меня преследуют и ко мне пытаются обратиться странные женщины. Поскольку вам-то известна история моей дочери, вы понимаете почему. – На мгновение его лицо омрачилось, но потом снова смягчилось, когда он добавил: – Но мне жаль, что вам причинили боль. Мисс Баттеридор очень предана и Мег, и мне. Она полагала, что спасает мою жизнь.
– Мисс Баттеридор?
– Ну да, Агата. Старуха с тростью. Это она свалила вас с ног ударом своей трости. И шишка у вас на голове появилась ее стараниями. Вспомнили?
Кэт вспомнила. Нет, не удар трости лишил ее сознания. Она уходила в забытье постепенно, как по спирали. И только из-за Мегаэры и ее «лезвия ведьмы». Кэт изучала Мартина через прищуренные глаза. Неужели этот мужчина замыслил обмануть ее, защитить свою дочь от любых возможных последствий гнева Кэт? Или он не видел всего, что произошло в действительности?
Следующие его слова послужили ответом на ее вопросы.
– Я понимаю, что вас очень больно ударили, но, боюсь, хуже всего досталось моей дочери. Мег ужасно расстроило происшествие в театре. За свою недолгую жизнь моя дочь уже вынесла очень много, и можно было бы ожидать, что она не станет так уж переживать. Но у моего ангела слишком чуткое сердце. Вы даже представить себе не можете какое. – Кэт вздрогнула, небольшая ранка от укола на спине давала о себе знать. О нет, она могла себе представить и, очевидно, гораздо лучше, чем он. По его любящей улыбке и умилению в глазах ей стало очевидно, что Ле Луп не имел ни малейшего понятия, на что способна была его дочь. Кэт подумала, не просветить ли ей этого наивного папашу, но решила оставить свое знание в секрете. По крайней мере, пока она не получит шанс поговорить с самой Мегаэрой.
– Ну а теперь, мисс О'Хэнлон… – начал он, но она прервала его:
– Пожалуйста, прекратите звать меня так. Я сама себе начинаю казаться какой-то замшелой старухой. – Она с отвращением скривила губы. – Причем английской старухой.
– Ладно. Катриона…
– Кэт. Просто Кэт будет достаточно.
– Отлично. Кэт. – Он улыбнулся. – Я понятия не имею, зачем Арианн послала вас отыскивать меня, но, зная Хозяйку острова Фэр, я не сомневаюсь, что у нее на то существовали особые причины. Я испытываю крайне неприятное чувство, торопя вас, тем более вы все еще плохо себя чувствуете…
– Нет-нет, – перебила его Катриона. – Я чувствую себя достаточно хорошо, к тому же мы впустую потратили слишком много времени. – Вцепившись в край одеяла и натянув его на себя, она предприняла новую попытку сесть и была раздосадована, когда голова опять закружилась. Она с тоской поглядела на оловянную кружку, которую он поставил на стол.
– Если бы вы дали мне еще один глоток этого…
– …питательного отвара. – Он вскочил, чтобы взять кружку. – Агата приготовила его для вас. У нее есть некоторый навык в приготовлении отваров и настоек.
– В свободное от разбивания голов время, – пробурчала Кэт. Она сняла повязку с головы и осторожно нащупала шишку на голове. Шишка была размером с целое гусиное яйцо, но опухоль, похоже, начала спадать. Мартин вручил ей кружку и готов был помочь ей, но она замахала на него, отгоняя прочь. Чего ей сейчас действительно крайне недоставало, так это большого глотка из ее фляги, но она оставила флягу вместе с другим своим скудным скарбом в гостинице, в которой останавливалась на ночлег. Отвар не наполнил тело таким же огнем, но она осушила кружку и почувствовала себя лучше.
Упершись в подушки и натянув на плечи одеяло, Кэт начала свой рассказ с возрождения культа «Серебряной розы», который закончила описанием событий на вершине утеса, которым она стала свидетелем. Она старалась излагать только факты, сопротивляясь естественной для нее тяге к животрепещущим подробностям и стараясь не подкреплять рассказ жестикуляцией.
Мартин слушал, упершись подбородком в руки, сомкнутые на спинке стула, его необыкновенно живое лицо застыло и замкнулось при первом же упоминании темы, и догадаться, о чем он думает, было невозможно. Он оставался все таким же молчаливым и мрачным, когда она окончила говорить.
– Арианн полагает, что вам с дочерью следует перебраться на остров Фэр, – не выдержала затянувшегося надолго молчания Кэт. – Я уверена, вы и сами понимаете настоятельную необходимость немедленно покинуть Англию.
Наконец Мартин зашевелился, напоминая человека, пробудившегося от неприятного сна.
– Нет, боюсь, я вообще не вижу необходимости в этом. Это кажется мне поспешным и безрассудным решением.
– Богиня Бригитта! Вы что, меня совсем не слушали?
