Охотница полностью

– Снотворное? – Кэт прижала руку к своей пульсирующей голове. – Сдается мне, окажись доза твоего снотворного чуть больше, и я уже никогда не проснулась бы.

– Я знаю правильную норму, – возмутилась девочка. – Кроме того, захоти я убить вас, я воспользовалась бы ядом. Я прекрасно умею готовить яды.

– Вот уж в чем теперь не сомневаюсь.

– Я вовсе не хотела причинять вам боль, но не ошибайтесь на мой счет, чтобы защитить папу, я уничтожила бы и вас, и любого другого.

Предостерегающий взгляд, который Мег метнула в Кэт, был, несомненно, взглядом взрослой женщины, и даже воина.

– Могу поверить, – Кэт говорила серьезно.

Мег с минуту воинственно разглядывала Кэт, но тут у нее неожиданно совсем по-детски задрожали губы.

– Я люблю своего папу, – прошептала она. – Он все для меня на этом свете, все, что у меня есть.

– Понимаю тебя, – призналась Кэт. – И у меня были такие же чувства к моему отцу.

Помимо воли, память Кэт унесла ее в то лето, когда она, отчаянно прорываясь сквозь вереск, бежала за рослым мускулистым мужчиной, чьи огненно-рыжие волосы были так похожи на ее собственные.

– Па! Подожди. – Она задыхалась, и ее маленькие ноги с трудом преодолевали расстояние, которое он проходил играючи своими большими шагами. Тьернан О'Хэнлон остановился и обернулся, и она обняла его за пояс. Слезы струились у нее по щекам.

– Па, ты не должен участвовать в битве сегодня. У бабули было одно из ее видений. Она… она говорит, ты не вернешься, если уйдешь.

Отец тогда оглушительно расхохотался и сгреб ее в охапку своими большими руками.

– Успокойся, дорогая. И прекрати слушать разглагольствования этой глупой старушки. Будь хорошей девочкой, моя кошечка. Отправляйся домой и жди меня. Я вернусь еще до захода солнца и поведаю тебе много прекрасных историй.

Отец расцеловал ее в обе щеки, вытер ей слезы, но все же расцепил ее маленькие цепкие ручонки и оторвал от себя. «Ничто и никто не остановит ирландца, когда кипит его кровь и боевые барабаны зовут», – с горечью подумала Кэт.

В тот день она возвратилась домой одна и ждала… ждала. Но, как обычно, видение ее бабушки оказалось вещим. Уже много позже захода солнца стул ее отца у очага по-прежнему оставался пустым, и Тьернан Смеющиеся Глаза больше никогда не вернулся домой.

Робкое прикосновение к ее руке вернуло Кэт назад к настоящему. Она вздрогнула, обнаружив Мег прямо перед собой. Девочка глядела на нее участливыми печальными глазами.

– Ты ведь потеряла своего папу, когда была еще совсем маленькой? Мне жаль тебя.

Кэт взглянула в лицо девочки. Или чуткая, как все дети, Мег догадалась об этом, или у девочки просто большой опыт по части древнего искусства мудрых женщин читать в глазах.

– Все это было давным-давно, – сказала она. – К тому же мы не говорили о моем отце. Кажется, мы обсуждали твоего.

Мег от досады прикусила нижнюю губу.

– Значит, вы собираетесь рассказать папе обо мне? Ему не понравится ни мой шприц, ни то, что я готовлю снадобья. Он хочет, чтобы я забыла все, что я узнала, когда жила с мам… ну вообще, тогда, давно. Папа будет очень недоволен мной, если узнает, что я сделала сегодня днем.

Кэт нахмурилась. Мартину Ле Лупу определенно необходимо открыть глаза на все, что касалось его дочери, по все же, глядя на удрученное лицо Мег, она испытывала невольное сочувствие. Она хорошо помнила те дни, когда один недовольный взгляд Тьернана О'Хэнлона был для нее хуже, чем удар.

– Возможно, пока это могло бы остаться нашей тайной. – Мег просветлела, но тут же побелела от страха, когда Кэт добавила: – Но тебе придется сдать свое «лезвие ведьмы» мне.