В последние год-полтора российская власть активно занялась собственной идеологией и риторикой. Естественно, нельзя сказать, что раньше не было никакой идеологии и риторики, однако невооруженным глазом видно, что теперь к ним подходят на качественно ином уровне. Кремль действует как напрямую — наиболее важные идеи озвучивает Путин или замруководителя его администрации Сурков, так и через «Единую Россию». Общий тон — все чаще мобилизационный, иногда даже воинственный. Разработаны и вброшены целый ряд концептов, в том числе «суверенная демократия» и «энергетическая держава». Недавно был обнародован доктринальный свод всех разработок — в виде лекции Суркова, прочитанной слушателям единороссовского Центра партийной учебы и подготовки кадров.
Как и положено, со стороны «партии революции», обычной оппозиции и просто вечно всем недовольных «пикейных жилетов» поднялась волна критики. (Тут я должен сказать, что сам не в восторге от самой формулировки «суверенная демократия», как минимум не разделяю пафоса ни по поводу суверенитета, ни по поводу демократии. Однако признаю определенный эвристический потенциал этих понятий для науки и тем более их важность для идеологий, PR и пропаганды.) Чаще всего звучат три претензии.
Первая. Призывать население к мобилизации есть в принципе удел лишь дремучих недемократических режимов, вроде венесуэльского, зимбабвийского или белорусского. Значит, Кремль расписывается в своей дремучести и недемократичности. «Не случайно пропагандистским соловьям этих режимов так полюбилось слово «война», — со всей дури лупит Илларионов, заделавшийся теперь «революционным» глашатаем. — Они надеются, что уже ведущиеся и развязываемые войны все спишут, покроют любое насилие и преступление. Им нужны войны — гражданские и внешние, потому что только в условиях войн, ведущихся против внутренних врагов, во имя «территориальной целостности», ради империй — ушедших в историю, «либеральных», энергетических — можно терроризировать людей».[45]
Вторая. Кремляне не знают современного политического лексикона, от их идей несет нафталином. Откровеннее всего эту позицию высказала известный «оппозиционный политолог» Шевцова: «…слова «суверенитет», «территория», «мощь», «державность» уже выброшены из политического лексикона».[46] Она же: «…российская элита продолжает считать военную мощь, территорию и суверенитет, то есть атрибуты прошлого века, единственно возможным способом существования государства, потому что по-другому она править не научилась…».[47]
Третья. Власть пугает нас ложными угрозами и призывает к бессмысленным действиям, дескать «все это похоже на какую-то разводку». Вот что пишет зампредседателя федерального политсовета СПС Гозман: «Невозможно разделять идею угрозы суверенитету России. Через страхи такого рода проходили многие страны, но ведь давно прошли. Неужели мы должны наступить на все те грабли, на которые до нас наступали другие? Бороться сегодня за суверенитет России — это то же самое, что готовиться к отражению нашествия марсиан или, ссылаясь на опыт прибрежных Нидерландов, строить дамбы где-нибудь на Урале».[48]
А теперь возьмем Стратегию. Она начитается словами: «Мои дорогие американцы, Америка находится в состоянии войны» («My Fellow Americans, America is at war»). Причем далее разъясняется, что речь идет не об иракской кампании, в которой США формально участвуют в качестве лидера международной коалиции. Все гораздо серьезнее. Американцы воюют с целым скопищем жутких врагов, среди которых террористические сети, диктаторские режимы, распространители оружия массового уничтожения и носители тоталитарной идеологии, основанной на «извращении гордой религии».
Хорошо бы спросить Илларионова, с чего это пропагандистским соловьям из Белого дома полюбилось слово «война» (они про нее постоянно твердят)? Какие именно насилия Буш и его окружение надеются покрыть, кого уже терроризируют или еще только собираются? Во имя чего они воюют? Впрочем, на последний вопрос ответ дается в самой Стратегии. Воюют, разумеется, ради Америки и заодно всего прогрессивного человечества, ради свободы, справедливости, демократии, прогресса и вообще ради всего хорошего. С остальным — к Илларионову (хотя более компетентный ответ дадут специалисты).
В действительности мобилизационная идеология или риторика не есть достояние каких-то определенных режимов — «демократических» ли, «недемократических», «дремучих», «просвещенных». У любого режима может возникнуть в них потребность. Примеров масса, и отнюдь не всегда они были непосредственно связаны с вооруженными конфликтами. И выбор реальных или мифологических врагов, степень накручиваемой воинственности, агрессивности зависит от множества факторов, включающих в том числе культурный уровень соответствующих правителей, их интеллектуальной обслуги и населения, исторических условий, текущей обстановки и так далее.
