Оправдать самого себя — легчайшее занятие. Это не я убил людей — их порезала на куски потусторонняя тварь. Не я взорвал базу Фонда, Андерсен так решил. Меня обманули и воздействовали ментально — я не виноват в зомбификации сокамерников. Глубоко погрузившись в свои мысли, я не обращал внимания на происходящее вокруг, пока не почувствовал резкую боль в затылке. Развернувшись, уставился на Макара.
– Говорил же, отвратный план, колдун, – старик размахнулся и ударил меня по макушке ножкой от кровати. – Теряю навык. Раньше с одного маха убивал. Или репа у тебя слишком крепкая?
Турель за спиной замолкла, насытившись смертями, а по моему лбу стекла тонкая струйка крови. Заключенные подбадривали Макара, прижимая нас к границе площадки. В первых рядах мелькала рыжая борода француза. Развлечения здесь — редкость, а сейчас намечалось настоящее шоу.
Спасибо французу за тёплые вещи в карманах ватника. Я успел навертеть шапки на ладони, чтобы не теряться в сознании соперника после каждого удара. Хотя боеспособности это не прибавило. Кто бы мог подумать, что первая серьёзная драка обернётся для меня битвой насмерть. Я был к такому не готов, и держался только благодаря страху. Надеяться на окружающих не стоит. Если кому-то из нас помогут, так это Макару.
– Бей! Ногами!
– Души!
– Уделай его, Макар!
Какими кровожадными бывают люди. Особенно когда бьют не их. Посмотрел бы я на говорливых подстрекал, оказавшихся на моём месте. Но желающих попадать под тяжёлые кулаки старика не было. Пришлось отдуваться самому.
Я повис на его руке, не давая размахнуться импровизированной дубинкой, но это оказалось плохой идеей. Американец явно изучал приёмы из тайского бокса: поставленными ударами локтями и коленями он попадал в самые болезненные точки. Бой только начался, а на мне уже не осталось живого места. Болели: глаза, колени, суставы и особенно пах. Макар бил не щадя, стараясь убить. В отличие от его хлестких затрещин, мои жалкие замахи редко достигали цели. В отчаяньи, я пытался даже щипаться, но жилистое тело старика сопротивлялось не хуже деревяшки.
Я слышал, что во время боя все чувства обостряются и голова думает только о схватке. Однако меня терзали лишние мысли: “Как я не распознал в Макаре предателя? Почему болит спина? Что там бурчит демон?”
Чёрный человек болтался рядом всё время, стараясь перекричать беснующихся арестантов.
–… объедини… уже есть связь… то, что умеешь… Скользни в него!
Последняя фраза больше похожа на инструкцию. И хотя веры в слова демона у меня практически не осталось, я решил ей последовать. Наши отношения стоит пересмотреть, но сейчас не лучшее время. Моя гибель не выгодна Чёрному человеку. Слишком долго он со мной возится, чтобы так просто потерять любимую игрушку.
Надо перегруппироваться, без магии у меня нет и шанса на выживание. Отпустив руку американца, я откатился в сторону и я скинул мешающиеся шапки с ладоней. Начал подниматься, но Макар метко бросил дубинку, попав по ногам. Я неуклюже повалился обратно на землю. Проклятый старик не дал мне перевести дух, набросившись сверху. Он вырвал ворот фуфайки с парой пуговиц и сильно сдавил моё горло. Чувствуя, что начинаю проваливаться в его разум, я дернулся, выходя из тела. И понял, что вижу себя со стороны. Причём не только вижу, но и сдавливаю собственное горло огромными пальцами. Это же мир глазами американца! А он, оказывается, подслеповат на правый глаз.
К сожалению, управлять конечностями не вышло. Кроме того, ослепший и потерявший голос старик бесновался внутри самого себя. В таком состоянии он абсолютно невменяем. Я хотел начать переговоры, но Макар ничего не желал слушать Разве что пена изо рта не идёт, как у берсерка. В остальном вылитый викинг. Моё тело безвольно обвисло в его мощных лапах. Похоже, жить мне осталось несколько секунд. Стоп, голос он тоже потерял? А что если:
– Отпусти меня.
Интересное чувство, я произношу слова ртом Макара. Даже с его характерной хрипотцой и интонацией. Похоже, проекция косо наложилась на тело старика, и большая часть контроля досталась ему. Однако грех жаловаться, мне хватит и голоса с глазами. Отыскав в первых рядах огненно-рыжую бороду, я нахально ухмыльнулся:
– Эй, лягушатник! Меня зовут Джон Смидт, и твой поганый дружок передаёт тебе привет с того света! – здоровяк покраснел и сделал шаг вперёд, оттолкнув с дороги сразу двух арестантов. – Семьдесят восьмой, помнишь? Шарль Готье визжал как свинья, когда мы прижали его в Индии.
