Неожиданно для самого себя его взгляд остановился на той самой дороге, по которой он шел, утопая в грязи по щиколотку. Для не посвященного дачника эта была обыкновенная дорожная колея, по которой в течение дня проехала машина, она то и оставила на ней свой след, но этот след от протектора не принадлежал машине Рафика.
Остановившись, Игорь медленно закурил, всматриваясь в причудливый рисунок отпечатанный в грязи. Сомнений быть не могло, проехала тяжелая машина импортного производства, типа джипа.
«Кого? А главное, зачем понесло в садовое товарищество в такое время года? Да еще за столько километров», – мелькнула мысль. Не найдя ответа Игорь углубился в лес и пошел по его кромке неторопливо к видневшимся дачным домикам. Следы «Нисана» еще какое-то время мелькали среди домов, пока окончательно не затерялись где-то на щебенке. Захаров подошел к забору дачного участка Рафика с противоположной стороны и осторожно осмотрелся, словно садовник, который не может выбрать, как лучше пройти к своему участку. Он уже не раз мысленно поблагодарил Рафика за телогрейку, которая придавала ему вид заштатного работяги – дачника, приехавшего после зимней спячки на свой участок. Не найдя видимых причин для беспокойства, он, поморщившись, протиснулся в небольшую дыру забора и нетвердой походкой направился к дому.
Не торопясь, достал ключ и открыл дверь, отметив при этом, что в его отсутствие ее никто не открывал. Прежде чем сделать шаг в дом, он машинально снял предохранитель и, сжав рукой теплую рукоятку пистолета, распахнул дверь.
Он уже снял ботинки с комьями налипшей грязи, как вдруг раздался тихий голос, который казалось, возник из какого-то нереального далека, но его тон давал четкое представление о том, что от него требовали.
– Стой, где стоишь! А еще лучше замри на время, – прорычал кто-то, не терпящем возражения голосом.
Скосив глаза, майор увидел фигуру невысокого человека, в кожаной куртке, в потертых джинсах, со спортивной шапочкой, державший в руках пистолет. Его заросшее, круглое лицо с оттопыренными ушами, было перекошено от злости.
– Те, че-е надо? – прошептал Игорь, изображая испуг, Лихорадочно соображая, что лучше делать.
– А ты что за фрукт? – вопросом на вопрос буркнул тот, что-то жуя.
– Я то? – тянул Захаров время. Пытаясь определить, сколько человек в доме.
– Ты то, ты то, – передразнил незнакомец. – Стой, где стоишь! А не то башку прострелю.
С этими словами он достал из внутреннего кармана радиостанцию и, вытащив зубами антенну «вышел» в эфир.
Прихожая мгновенно наполнилась атмосферными тресками и шорохами.
– Шато, это я, – проговорил крепыш. С оттопыренными ушами и мясистым носом.
– Что тебе? – прохрипел кто-то в ответ.
– Короче хватит тебе подвалы «бомбить», тут у меня какой-то доходяга заявился… Да нет, на хозяина не похож, вроде как бомж что ли… Ага, у него может блохи или чесотка, а ты обыщи, – брезгливо ответил крепыш, пряча радиостанцию. – А ну давай на пол! Руки «в гору» и давай без глупостей!
– Любители – с облегчением пробормотал Захаров, медленно опускаясь на колени.
– Шевелись, сука! – выпалил неизвестный, подтягивая джинсы.
– Хорошо, хорошо, – бормотал майор. С видом сильно испуганного человека, усыпляя бдительность незнакомца.
В ту же секунду он резко завалился на пол, выстрелив, не вынимая пистолета из кармана. Запрокинув голову – с выпученными от боли глазами, крепыш на мгновение замер, пытаясь сохранить равновесие и понять, что же произошло.
До Захарова донеслось леденящее душу клокотание крови в горле. Еще мгновение и вслед за упавшим пистолетом его тело рухнуло на пол, дергаясь в предсмертных конвульсиях.
Игорь понимал, что нужно быстро занять позицию и приготовиться к встрече какого-то Шато, который был возможно не один. Но тупая боль в раненом боку и пронзительная боль в кисти руки, сжимающей пистолет, буквально парализовала его. Он почувствовал, как стал намокать от крови карман, в котором был спрятан пистолет.
Уворачиваясь от возможного выстрела, и, стреляя при падении, он пренебрег элементарными мерами безопасности, это и стало причиной того, что вороненая сталь пистолета в тесном кармане, закусив кусок мяса у основания большого и указательного пальца, при перезарядке мгновенно вырвало, его.
Стиснув зубы, он зажмурившись медленно сел на холодный пол, прижавшись спиной к стене. Слезы, помимо его воли, ручьями текли по щекам, смазывая картину происходящего. Осторожно, словно вынимает бомбу, он вытащил заляпанный кровью и табачной крошкой, пистолет.
– Твою, мать, – только и смог он выдохнуть, – глядя на окровавленные лохмотья мяса между большим и указательным пальцем.
Поднявшись, он медленно двинулся на кухню, готовый к новым сюрпризам, где стояла литровая бутылка заграничной водки. Открыв зубами пробку, залил рану прямо из бутылки, скрипя при этом стиснутыми зубами и, морщась от боли. Затем оторвал от висевшего рядом фартука кусок ткани, сделав себе перевязку. Боль в руке поутихла, а несколько крупных глотков импортного, раскаленного напитка притупили её.
