– Конечно, это и эмансипация женщин виновата, вовлечение их в трудовую, политическую и общественную деятельность. Они уже, как правило, не хотят быть хранителями очага домашнего. Они перенимают мужские привычки, самоуверенность, ношение брюк, курение. Им хочется двигаться по линии бизнеса, уметь водить машину… Но, на мой взгляд, это не приведет ни к чему хорошему человечество, природа всегда наказывает за юродства.
– Получается, что все наши беды из-за раскрепощения женщин?
– Представьте себе да, во многом! – горячо поддержал Силин. – Пропал страх перед сплетнями, венерическими болезнями, а это очень мощный импульс, кстати, к сексуальной свободе. О чем тут можно говорить? Если сексом сейчас торгуют на каждом углу, как семечками?
– Если я вас правильно понял, то мы просто обречены, безнадежно бороться, с таким явлением, как проституция? Я правильно сформулировал?
– Абсолютно с вами согласен, – пожав плечами, пробормотал Силин, – Ведь проституция – это порождение самой природы человека. Поэтому, как-то изменить эту самую природу, а тем более победить ее, – это же просто глупо. Я бы даже сказал, что это абсурдно. А вы считаете иначе?
– Да нет, тут наши с вами взгляды, пожалуй теперь одинаковы, – отозвался Игорь. – Невозможно запретить человеку, потреблять воздух или пищу, точно также невозможно запретить ему, удовлетворять половую страсть.
– Вот именно, – поддакнул врач, кивнув в знак согласия. – Я вообще всегда был за то, что всю эту порнуху нужно вытаскивать из подвалов, отмывать, показывать врачу, ну и, разумеется, регистрировать. По крайней мере, все эти меры в сумме с налогами на пользу обществу. И потом – если посмотреть на эту проблему без всяких закатываний глаз. На каком основании эти действия можно считать правонарушением? Я не беру предысторию с сутенерами и прочую бодягу. Ведь все происходит добровольно между людьми, по взаимному согласию. Вот я и спрашиваю, в чем тут состав преступления?
– Верно, – поддакнул Игорь, – удовлетворение своих физиологических потребностей, в том числе и половых – это здоровье, в конце концов, как физическое, так и психологическое. Все гораздо сложнее и не однозначнее, видимо, поэтому общество считает в праве вмешиваться в интимную жизнь.
Природа денег, точно такая же, как и природа проституции, поэтому было бы глупо объявлять войну денежным знаком! Да и потом, где проходит та грань, до которой это не проституция, а за ней ты уже в проституции? А разве не является проституцией брак по расчету?
Силин устало махнул рукой и, сняв очки, растер глазницы.
– А кстати, как себя чувствует Ситникова? – спросил Захаров.
– А что Ситникова? – врач задумчиво потер пальцами виски. – Бедный человек по большому счету, с исковерканной до безобразия судьбой, а что касается врачебных характеристик… Ну – что я могу отметить? Со стороны физического и нервного статуса, особых отклонений от нормы не выявлено – Вне припадка сознание ясное, все виды ориентировки сохранены. Есть небольшое расстройство восприятия, памяти, внимания, интеллекта. Отмечается аффективная возбудимость и неустойчивость… – Сон наступил быстро, протекал спокойно – хотя в конце сеанса, возник типичный истерический припадок. После того как я вывел ее из гипноза, заметно заикалась, была возбуждена, о припадке сохранила смутное воспоминание.
– Скажите, а насколько для нее опасен, так скажем зеркальный синдром?
– На все время пребывания здесь у нее не будет возможности видеть свое отражение. Думаю уже через несколько сеансов, мне удастся блокировать губительные для нее команды.
– На нее оказывалось сильное воздействие?
– Ничего оригинального – патологический гипноз, сеансы которого периодически повторялись какое-то время.
– А цель этого воздействия?
– Пока трудно сказать.
– Скажите, а можно с помощью гипноза получить от нее показания? – уточнил Игорь, нервно играя брелком с ключами.
– Видите ли, в чем тут дело… В свое время производилось очень много экспериментов над гипнотиками, причем как в состоянии гипноза, так и после пробуждения. Суть этих опытов сводилась к тому, чтобы понять, могут ли люди, совершать преступления в гипнотическом состоянии или нет – а также, насколько, помнят, они то, что с ними произошло.
– Их провоцировали, на якобы совершение убийства, а потом снимали показания? – уточнил Захаров.
– Да, нож выдавался за настоящий – или говорилось, что в напитке приготовленном для жертвы, подсыпан яд и так далее. Так вот вывод из этих экспериментов был крайне противоречивым и неоднозначным – Точно такая же картина, вырисовывалась и с дачей ими показаний. Мы медики, впрочем, как и ученные далеки от единодушия в толковании этой проблемы, к сожалению. Кстати еще в прошлом веке судебно-уголовная практика ставила перед врачами такие задачи.
– По поводу дачи показаний под гипнозом?
– Да, именно так. Результаты как я уже сказал, и тогда были крайне противоречивы. Да, и по другим соображениям – на мой взгляд, это нельзя практиковать.
– Почему?
