– Тогда грамм двести холодной водочки и какой-нибудь салатик.
– Не многовато? – спросил майор, сделав заказ.
– Не, в самый раз, как говориться, помирать, так с музыкой.
– Почему помирать?
– Все равно, жизнь поломанная, – отозвалась та, скривив крашеные губки.
– А это кто же ее тебе поломал?
– Да, из-за вашего мужицкого племени и поломалась, – проговорила Надежда, усаживаясь поудобнее. – Дай прикурить лучше.
Из первых предложений рассказа, о ее тяжелой жизни, Захаров сразу квалифицировал этот хорошо знакомый ему тип женщин, которые в его классификации занимали место в графе «глупая жертва».
Это был, как ни странно, весьма распространенный тип жертвы, характерный как для больших городов, так и для глухих деревень. Хотя сами жертвы ни о чем таком даже и не подозревают.
Игорь не по наслышке знал, что у таких как Надежда, в жизни постоянно происходят какие-то проблемы, из-за неадекватного восприятия окружающей ими обстановке. Они запросто могут сесть в машину с мужчинами и доброжелательно попросить подбросить к подруге, у которой муж уехал в командировку. Или могут отправиться погулять с малознакомым мужчиной вечером, по лесополосе. А если же нужно будет убегать, то у людей этой классификации, ноги обязательно подкосятся или откажут. Именно поэтому, как правило, шансов на спасение у этой категории женщин никогда не бывает.
Захаров терпеливо слушал ее жизненную историю, которая после каждого глотка выпитой водки, становилась все более и более жалостливой. Думал же он лишь о том, как бы дождаться машины, которую ему пообещал Сема, не выходя на улицу и не спускаясь в туалет.
С каждой минутой воздух в кафешке становился все тяжелее, а от танцующих тел он физически ощущал волны горячего воздуха, которые мутили сознание. От грохота музыки в голове постепенно нарастало странное гудение, переходившее в какой-то свистящий, монотонный шум. Испарина на лице постепенно перешла в крупные капли пота, которые стали заливать лицо, нестерпимо болел бок, саднила рука.
Наконец он извинился и неровной походкой направился к «черному» входу.
– Ты куда, братан? – осведомился повар.
– Да, воздухом дыхнуть надо, уж больно у вас тут жарко, Вова.
– Я, двери то за тобой закрою, надумаешь вернуться, постучишь.
– Хорошо, Вова, я так и сделаю, – кивнув головой, отозвался Игорь. Держась за раненый бок. – Спасибо тебе за все.
Ночная прохлада с весенним запахами приятно обволакивала лицо, пробиралась холодком под мокрую от пота рубашку. Шатаясь, он подошел к стоящему поодаль мусорному баку, лишь после того, как его стошнило, его общее состояние стало стабилизироваться.
Дрожащими руками он достал из пачки сигарету, и, откусив фильтр, стал искать по карманам зажигалку.
– Огонек ищешь? – спросил кто-то.
Игорь медленно повернулся и увидел, как из двери черного входа вышло несколько человек. Несмотря на тусклый свет, исходивший от висевшей над входом лампы, он без труда узнал в одном из них бармена Толика, еще двоих он видел впервые.
– Ну, чего молчишь, доходяга? – пьяно хохотнул, один из незнакомцев. – Аль не рад встрече? Гляньте, он дара речи лишился! Так что, огонька дать?
– Дай ему между глаз! – выпалил бармен, – чтобы дым пошел.
– Мужики, давайте в другой раз договорим, – медленно проговорил Игорь. Оценивая сложившийся расклад сил.
– Во дает! – истерично захохотал Толик. – Он же нас не уважает. Слышь, Колян?
– Я его сейчас научу уважать тех, к кому приходишь в гости, – угрожающе хрипел Колян. Помахивая огромным топором для рубки мяса.
– Может, договоримся, мужики? – хрипло повторил майор, выплюнув сигарету.
– А нам резону нету, с тобой договариваться! – крикнул бармен. Выглядывая из-за приближающегося громилы.
– Точно, – пробубнил тот. – О чем нам с тобой говорить?
– Не пожалеете? – спросил Захаров, стараясь восстановить дыхание. – Сема будет недоволен.
– Тебе же сказали, что нам плевать! – рявкнул Колян.
В ту же секунду он с нечеловеческим воплем, замахнувшись топором, кинулся на Игоря. Который мгновенно сгруппировавшись, отскочил в сторону, предоставив нападающему налететь на мусорный бак. Который тот повалил на бок, выбив топором в сумерках ночи сноп искр.
Уворачиваясь от очередного удара, Захаров ударил нападавшего ножом в локтевой изгиб. Глухой стон разорвал ночную тишину, а сам же нападавший, скривившись от боль, схватился за раненную руку.
– Убью-ю-ю, падлу-у-у? – взвыл он, закусив губу.
Удар ногой в область сердца, бросил тучное тело Коляна, на мусор из перевернутого бака. Где он и замер, выпучив от боли глаза.
В этот момент среди воплей Захаров уловил какой-то цокающий звук. Внимательно присмотревшись, Захаров увидел в вытянутой руке, второго приятеля бармена пистолет. Который тот судя по всему пытался заставить стрелять, то и дело судорожно нажимая на курок.
– С предохранителя сними его, бассота! – выпалил Захаров, со остервенением. Кидая финку в темный силуэт нападавшего.
– Тебе все равно не жить! – истерично закричал бармен. Глядя с испугом как рухнул на землю еще один из его корешей.
