– Уже много дней он играет «собачий вальс». Как это утомило. Уехали бы они! Назойливый и энергичный пацан… как сперматозоид!
Музицирование прекратилось.
Вдруг он понял, что где-то совсем рядом кто-то громко, нет – громогласно поёт. Зять вышел в холл. Через стекло увидел, как сидит на краю лоджии, нахохливается, становится большим и самозабвенно поёт воробей. На секунду остановился, повертел головой и снова запел. Зятю стало его жаль. Он полез в холодильник, срезал шкурку с сала, прицепил к бельевому крючку на лоджии. Воробьей упорхнул, его долго не было. Зять решил, что спугнул, и пожалел об этом. Но воробей вернулся.
И запел, как и прежде, может быть, даже звонче. Иногда останавливался, склёвывал сало, чистил клювик и снова пел. Птица-воробей.
Зять обрадовался, ему стало приятно оттого, что птаха угостилась подношением, разбавила одиночество и мысли грустные.
– Теперь он поёт за гонорар.
Зять засмеялся, долго стоял в холле, прислушивался: лучше ли он поёт? Но разницы не почувствовал. Воробей пел так же самозабвенно, как и вначале.
Собирал банки в пакеты, совсем близко ходил мимо воробья за стеклом, а тот всё пел и пел на радость.
Потом Зять поехал к Деду. В отличном настроении.
Дед лежал на диванчике в кухне. Отдыхал. Глаза прикрыты.
Астриса сидела у стола, судорожно сжимала в кулачке носовой платочек.
– Ой! Как хорошо, что вы пришли! – запричитала встревоженно.
– А что случилось? – спросил Зять, раздеваясь.
– Лёг и спит, ну. В валенках, вы понимаете. Разве так можно?
– Это не самое страшное. Раз спит, значит, на поправку.
Дед проснулся. Морс был ещё немного тёплый. Он, почти не отрываясь, выпил большую банку, голову запрокинул, выдохнул:
– Ах ты, вкуснотища-то какая!
– Теперь уж точно на поправку пойдёт! – засмеялся Зять. – Это проверено, по себе знаю.
– Ты уехал, а я рыбку достал из морозилки, которую Дидзис наловил. В кладовке стоит.
Зять поджарил окуней, плотвичек, картофельное пюре сделал, стол накрыл.
Дед поел с аппетитом. Астриса бульон похлебала со свежим укропчиком, рыбку поела, два раза вилкой ковырнула пюре, раскраснелась.
– А я только дней десять как выписалась, ну, операцию делали на желудке, вы понимаете. Двадцать один день отлежала. Еле хожу. Встаю, шатает всю, и голова кружится.
– Вот и поправляйтесь на пару с Дедом. Вдвоём веселей.
Зять варил суп с говядиной. Дед позвонил Астрисе, попросить луковицу на суп. Астрисы дома не оказалось, видно – у врача.
– Как лёг вчера в полчетвёртого, в полдвенадцатого проснулся, – сказал Зять.
– Уснул и я. Вася Лебедев в сон приходил, – сказал Дед и надолго задумался. – Посулил помочь. Только как же это он? Оттуда, с такого далека. А я с утра встал, пока тебя не было, все часы в доме запустил. Новое время пошло.
– Я коньяка купил. С пенсии, твоё возвращение отметить.
– Мы же тот ещё не укокошили. Ты помнишь, Юрис в углу лежал?
– Да, такой энергичный мужчина. В пятницу выписался. Книжку купил Ошо «О женщинах», после твоей агитации. За восемь латов, между прочим, совсем недёшево. На латышский переведена.
– Вот у него фляжка такая, грамм на сто пятьдесят. Плоская. Он ходит, ходит, глотнёт чуть и опять двигается. Так весь день. Как кончается, сыну звонит, тот привозит новую плашку, полную. Только коньяк. Говорит, сосуды расширяет. Налей двадцать капель, может, аппетит взыграет.
Зять налил крохотную рюмку.
– Может, килечки? В винном соусе. – Дед выпил, поморщился. – Хозяйка тогда с Дидзисом привозили баночку селёдочки. Сел и съел тотчас, за один присест.
– А давай, сейчас выставлю. Я как чувствовал. У тебя после каш и соли не осталось в молодом растущем организме.
Дед засмеялся, подцепил вилкой ещё одну кильку, бережно поднёс ко рту, разжевал.
– А сейчас бульон будет готов. Вон уже какой дух от него несётся.
– Пока хватит.
– Поел? Дай-ка я одну попробую. Ууу! Вкусно! – Поставил тарелку в холодильник.
– Решил, что поел. Бульон попью и лягу.
– Может, сейчас приляжешь?
– Да я только встал, перед твоим приходом. Часы вот направил, цветы полил, копался тут по дому, как жук, перебирал лапами. Смотрю в окно, а снега-то и нет почти. Я в пятидесятом когда приехал, девятого декабря, снега было-о-о!
В дверь позвонили. Астриса пришла.
– Я в больнице была. Как туда попадёшь! Коридоры, лифты, столько времени. И больница, и поликлиника, всё в одном здании. А кассы у них разные. Все ходят, спрашивают, переспрашивают. И никто сразу найти не может. Как в лесу большом, не знаешь, в какую сторону.
– Мой одноклассник командовал в своё время этой стройкой. Хороший строитель. Стал лауреатом премии Ленинского комсомола. Но на то время была супербольница. Там рядом ещё два корпуса начали возводить, да не достроили. Развал пошёл в стране. Теперь уже и не построят, наверное. Снесут, я думаю. Что с этих корпусов старых взять? Евроремонт? Это же копейки по сравнению с масштабной стройкой моста через Даугаву, да евроденьгами.
