– Так бы глазами всё съел. Я окрепну, на рынок съезжу, куплю печенье вкусное. Давай заканчивай полоскаться в воде. Молочка попьём и спать. Жажду я полежать.
– Скажи, где печенье продают, я могу съездить, – предложил Зять. – Сейчас я поеду домой, морса ещё наварю. Надо будет мусор прихватить, набрался полный пакет. Вроде и едим не особенно.
– Может, квас купить? – спросил Дед Зятя.
– Магазинный? Там консервантов полно, а морс натуральный. Ты что, мало химикатов съел?
Попили молока.
– Я так жду лета, – Астриса помолчала. – Ужас! Мне вообще зима не нравится. Темнеет рано, холодно. Много одежды носишь на себе.
– Лето всё равно придёт. И это радует! – подытожил Зять. – А кто пьёт молоко – будет бегать далеко.
– А потом полежать, отдохнуть, и жизнь пойдёт дальше. И пенсия послезавтра. Потом мы с тобой разберёмся, посчитаемся, – предложил Дед.
– Это уж потом. Не печалься. Живём без долгов. Сейчас выздоравливай, – приказал Зять.
– А вон, у него румянец на щёки появился! – удивилась Астриса.
– И я заметил. Как солнце на восходе, робко так. Ничего! Сутки только дома – ничего! Нагоним.
– Буду теперь укладываться, – закряхтел Дед. – Надо в строй скорее. Тоску эту больничную, смертушку-погибель, выгнать вон.
Зять прибрался на кухне, подмёл пол, посуду расставил.
– Будет прохладно, одевайся, я там привёз одежду, в большой комнате на гладильной доске разложил, чтоб не мялась.
– Хорошо.
– Бывай, не скучай.
– Я вечерком позвоню.
Звонок телефона раздался ровно в восемь вечера.
– Точно, Дед, больше некому в это время. Значит, не зря ругал, чтобы давал о себе знать. Дисциплинировал, – подумал Зять. – Слушаю, на проводе. У аппарата!
– Это я!
– Я уж понял! Как ты там, старинушка!
– А знаешь – хорошо. Первую половину дня так хорошо себя чувствую, как до болезни. А во второй половине пока устаю, и приходится отдыхать.
– Это дело времени. Главное – положительная динамика, как говорят врачи. Ты вон уже трое часов настенных отремонтировал. Явно улучшение наметилось.
– И был звонок! Сенсация! – кричал Дед в трубку.
– Рассказывай, не томи. Очень хочется хороших новостей.
– С Центрального рынка позвонили, на ремонт пару женских туфель надо забрать. Подъедем завтра? Как-никак четыре латика не помешают.
– Я-то что, как ты себя чувствуешь?
– Нормальненько!
– Часов в десять, в одиннадцать жди меня, и поедем.
– Вот это хорошо! А сейчас я заворачиваюсь в тряпки и дуй до горы! Спать укладаюсь.
– Спокойной ночи.
– И тебе спокойной ночи.
Спал Зять беспокойно, несколько раз просыпался. Под утро привиделся солнечный ясный денёк. И будто сидит он на лавочке, в теньке и видит со стороны, как идёт Дед по тротуару. В летней рубахе светлой с короткими рукавами, брюки тоже светлые, туфли мягкие коричневые. Белая кепка лёгкая на голове. В руках пакет пёстрый. Зять хочет что-то сказать, встаёт со скамейки. Дед неожиданно разворачивается, чтобы сократить расстояние к остановке, ступает на газон, и вдруг усиленно чистит о зелёную траву что-то налипшее на подошвы. Зять присмотрелся, а там ярко-жёлтое дерьмо. Сон цветной, ослепительный.
Так и не заснул больше, лежал, ворочался. Хороший сон – дерьмо к прибыли, по приметам.
Утром помчался к Деду. Астриса ковыляла в прихожей, ахала, охала, выговаривала строго, с латышским акцентом, голосом раненой чайки над белой волной.
– Как же это вы в такую даль доберётесь, Дед ещё слабый?
Зять на неё цыкнул, приказал панику не сеять – тоже мне, психолог дипломированный. Нечего фобии в больном культивировать.
Астриса приумолкла обиженно.
Дед надел куртку-пуховик. По лестнице спускались – Зять впереди, потом Дед, сзади Астриса: что-то пыталась сказать, но сразу умолкала, видно, вспоминала строгий голос Зятя.
На втором этаже распростилась, она в свою квартиру ушла, пожелала всего хорошего.
Доехали хорошо. Дед прогуливался между рядов мясного павильона, здоровался со многими – впрок, чтобы увидели, вспомнили, отметили, что он есть и готов принять новые заказы. Зять шутил с разбитными продавщицами, старался на благо Деда, рекламу гнал, «пиарил» с улыбкой и довольно остроумно.
– Ты глянь, – удивлялся Дед, – почти два месяца миновало, а ничего не поменялось. Решительно ничего!
Короткие сапожки, каблук сантиметров десять, высокий подъём стопы. Профилактику поменять и набойки на каблуках.
Инара, хозяйка сапожек – шустрая, говорливая бабёнка лет сорока. Глазками карими постреливала на Зятя, кокетничала откровенно, пока разговаривала с Дедом.
Потом купили любимое печенье. Говядинки взяли два кусочка для супа, с косточкой сахарной. Зять решил сварить рассольник. Деду идея понравилась. Надо было срочно доедать прошлогоднего засола огурцы, пока не стали мягкими.
А самое главное, добыли сала, свежего свиного шпека. Для Хозяйки. Гостинец. Дидзис собирался заехать на днях, и Дед ломал голову, что бы им купить в радость.
Хозяйка вытапливала жир, шкварки шли на приправу к серому гороху, а смалец на бутерброды, жарку картофеля. Получался картофель от такого сала румяный, весёлый.
